– Почему они звонили тебе, а не мне? – так же торопливо спрашиваю я, нервно вышагивая по кухне.

– Может, ты исчерпала их доверие?

Это похоже на правду. Я бы ни за что не сказала маме или папе, что гуляю с Филом. И тем более – что сижу у него в гостях. Не после того, как выяснилось, что они против наших отношений.

– Спасибо, что предупредила. Скоро поеду домой.

– А где ты? С кем?

– У Фила, – слышу раздраженный шепот и быстро добавляю: – Мы смотрим, в чем он может выступить на декабрьском балу.

– Рада слышать, что хотя бы один из вас точно в одежде.

– Мари!

Но она сбрасывает трубку, оставляя меня в недоумении смотреть на погасший экран. Щеки горят, будто кто-то углями их натер. Как Мари может такое говорить? Да даже думать?! Мы с Филом… Мы…

Встречаемся. И нет ничего странного в том, чтобы сблизиться еще больше.

– Твою ж! – рычу я и ускакиваю в ванную комнату.

Фил провожает меня недоуменным взглядом, а я с грохотом захлопываю перед его носом дверь. Включаю холодную воду и пытаюсь остудить лицо.

– Все в порядке? Что-то случилось? – стук и голос снаружи.

– Все отлично! Просто… ресница в глаз попала.

Ресница. Как же.

В глаз мне попала горячая фантазия, о которой раньше я даже думать не смела. Наши отношения с Филом такие нежные, чувственные и в чем-то даже хрупкие, что я даже представить себе не могла, будто между нами возможен… секс.

Да что ж такое-то?!

Едва мысль кометой проносится в голове, та идет кругом. Мне становится страшно от самой себя. Как можно так четко представить без одежды человека, который оголял передо мной максимум руки по локоть?!

Так, Ангелина, успокойся. Фил на тебя не давит. Грязных намеков не кидает. Ты подумала о близости с ним только с подачи Мари… И, черт, лучше бы подруга молчала!

Отключаю воду и запрокидываю голову к покрытому трещинами потолку. Холодные капли текут по вискам и шее, и я представляю, что это пальцы Фила гладят меня.

Нормально ли, что думаю о нем… в таком ключе? Думает ли о том же Фил? И когда все должно случиться между нами, чтобы это было… правильно?

«Не бывает здесь никакого правильно!» – кричит внутренний голос, но я затыкаю его. Хватит подначивать! Вытираю воду полотенцем, от которого пахнет хозяйственным мылом, выравниваю дыхание и выхожу.

Правда, сердце вновь подпрыгивает к горлу, когда вижу Фила. Он так обеспокоенно смотрит на меня, что хочется расцеловать каждый миллиметр его лица, чтобы успокоить.

– Ты плакала?

– Что? Нет! С чего ты взял?

– Ты слишком резко убежала в ванную, и я ничего не понял. – Он ерошит волосы на затылке, и я впервые невольно обращаю внимание на рукав футболки, который скользит вверх по его бицепсу.

Мышцы выступают под смуглой кожей, и я представляю, как они могут быть напряжены во время объятий.

Хватит! Снова ведь зардеюсь, как спелое яблоко! Тогда-то Фил точно поймет, о чем думаю! Как же стыдно, мамочки…

– Все нормально, Фил, – пытаюсь совладать с волнением в голосе я. – Просто родители меня потеряли, навели суеты. Так что мне уже пора ехать.

– Заберешь дерево с собой?

– Пусть будет у тебя. На один повод больше, чтобы вернуться. Только поливать не забывай!

Фил целует меня в висок, и мы вместе идем в коридор, чтобы одеться. Ничего не спрашиваю. И так знаю, что он проводит меня до самого подъезда, несмотря на время, которое придется потратить на дорогу.

Пломбир скулит, провожая нас, но я обещаю, что скоро вернусь.