Когда мы проходим мимо, ребята не отрываются друг от друга. Останавливаемся с Филом в пролете, который оказывается единственным местом, где можем побыть одни. Кладу сумку на подоконник и облокачиваюсь на него, стоя лицом к окну. От черного стекла тянет холодом, а в его отражении четко вижу наши с Филом лица.

– Что опять Мари сказала тебе? Ты никакая после вашего разговора.

– Ничего нового. Просто я так устала… Почему она не может принять мой выбор?

«Никто не может».

– Она хорошая подруга, – дергает плечом Фил. – И говорит тебе то же, что говорил я.

Сжимаю челюсти так, что мышцы сводит.

– И ты туда же? Я все решила.

– И ни разу в этом решении не сомневалась?

Смотрю на него сквозь отражение в окне, и дыхание замирает.

– Мне бывает страшно, но я ни разу не жалела о том, что выбрала тебя. Фил… Мы много говорили об этом. Давай не будем поднимать заезженную тему.

– Просто твои друзья и родители…

– Не им жить мою жизнь!

Слышу, как что-то щелкает позади нас, и резко оборачиваюсь. Мари не успевает спрятаться за поворотом, и я замечаю нос, который подруга снова сует не в свое дело.

У меня даже на злость сил не осталось…

– Сделаешь вид, что не заметила ее?

– Да. Пусть уходит. Она увидела достаточно, чтобы утихомириться уже наконец.

Отворачиваюсь от окна и прижимаюсь к подоконнику поясницей. Фил копирует мои движения и встает бок о бок со мной. Вижу, как на его лице меняются эмоции: от непонимания до огорчения. Он не глуп, и догадывается, зачем Мари за нами следит.

– Она не хочет, чтобы мы оставались с тобой наедине. Но теперь Мари видела, что мы ругаемся, и успокоится. Наверное…

Фил тяжело вздыхает и запрокидывает голову, прикрыв глаза. Острый кадык выглядывает из-под высокого воротника водолазки. Моя подвеска поднимается и опускается вместе с рельефной грудью, движения которой очерчивают дыхание.

– Я знаю, что ты хочешь сказать, – бормочу тихо. – Что все против нас. Что ты не хотел втягивать меня в свои проблемы. Но, Фил, все нормально. Ничего не случилось, я в безопасности.

Он упрямо молчит, но опускает голову и теперь смотрит на меня, внимательно впитывая каждое слово.

– Я понимаю, от чего ты хочешь меня защитить, – сглатываю вязкую слюну, когда перед глазами вновь появляется сырой подвал, где нашла избитого Фила. – Знаю, что ты должен много дене… Много. Но тираж идет неплохо, редактор на днях сказала, что отгрузки у моей книги хорошие. И я думаю…

– Я не возьму твои деньги.

– Что ты за человек такой?! Я ведь помочь хочу!

– Я уже говорил, что думаю на этот счет. Ты много трудишься и не должна так глупо расставаться с наградой за старания.

– Глупо? Разве помочь человеку, которого…

«Я люблю его, ясно?» – собственный голос из недавних воспоминаний ошпаривает сердце. Я запинаюсь, но быстро нахожу, что сказать:

– …которого ценишь, это глупо? Это мой способ доказать тебе, что я уверена в своем выборе. Не смей его у меня отнимать!

Фил хмыкает, и мне вдруг дико хочется сбежать. Что я тут наговорила? Чуть не призналась ему в чувствах, наговорила какой-то высокопарной ерунды…

Когда уже делаю шаг от окна, Фил ловит меня за запястье и притягивает спиной к своей груди.

– Просто ты не представляешь, как мне страшно. – Голос звучит так тихо, что я задумываюсь – а не послышалось ли? Но вот руки Фила смыкаются на мне стальными оковами, и он так отчаянно обнимает меня, что в груди щемит от любви к нему.