– Не думаю, – голос дрожит, как бы ни старалась это скрывать. – Это я кое-кого жду… Но сейчас, наверное, не лучшее время. Мне лучше спуститься.

Хочу вырваться, но мужчина не позволяет. Его движения все еще аккуратны, но уже не так мягки. Он весьма настойчиво сжимает мой локоть.

– Что ты, красотуль! Время самое то!

Поворот все ближе, а голоса Фила до сих пор не слышно. Зато телефон крякает, уведомляя о сообщении. И я точно знаю, от кого оно, ведь такой звук установлен лишь на один контакт.

Фил, 22:25

Никуда не срывайся, я уже еду обратно

Твою мать…

– Улыбайся шире, – на ухо шепчет тот, кто ведет на эшафот, – он любит веселых девочек.

Пытаюсь написать сообщение Филу, хоть как-то дать понять, где я, но мерзавец вырывает у меня из рук телефон.

– Эй! Ты ведь знаешь правила? Никаких телефонов, камер и прочего! – Он прячет мой смартфон в карман брюк и подмигивает. – Верну, когда отработаешь смену.

Кровь отливает от лица. Я спотыкаюсь о собственную ногу и падаю в тот момент, когда мы сворачиваем из коридора в зал, полный незнакомых мужчин. Широко распахнутыми глазами осматриваю их лица, но вижу только чужаков. Они же смотрят на меня с сальными улыбками, однако с места не двигается никто. Кроме одного.

– Блондинка? – Мужчина лет тридцати медленно поднимается с кожаного дивана. Делает это с грацией льва, почти вальяжно. Затем расправляет плечи и чуть склоняет голову набок, глядя на меня. – Я ведь говорил, что люблю рыжих.

Его костюм стоит дороже всех моих органов. Светлые волосы идеально уложены назад. В черных глазах – лишь жгучий холод непреклонного короля.

Но я не стану стоять перед ним на коленях. Даже если ноги дрожат, а в глазах застыли слезы.

– Я не проститутка, – цежу, выпрямившись во весь рост.

Мужчины смеются, и даже мой оппонент позволяет губам изогнуться в подобии улыбки.

– Это что-то новенькое, – медленно шагает ко мне он. – Любишь поиграть?

– Нет! Я серьезно! Я не за тем сюда пришла!

Главарь приподнимает бровь, таким образом показывая – он ждет ответа. Но я медлю, потому что сомневаюсь. Могу ли говорить о Филе? Или не стоит подставлять ни его, ни себя.

– У меня должна была быть встреча, но уже вижу, что ошиблась. Так что я просто уйду и…

– Босс, я ее вспомнил, – говорит кто-то из мужчин.

Я рыскаю взглядом по десятку лиц. Пара парней стоят за диваном своего начальника, другие распределились по комнате: кто-то у окна, двое по обе стороны от выхода. То есть возле меня. Но тот, что заговорил, расположился в кресле по правую руку от главаря.

Я вспоминаю его не сразу, да и происходит это лишь потому, что замечаю татуировки на руках парня. Это он был в машине, в которую Фил сел после нашей прогулки на выставку. Он видел меня.

– Это подружка Филиппа, – ухмыляясь, выдает стукач, и я пронзаю его гневным взглядом.

– Он говорит правду? – почти холодно интересуется «босс», и я киваю.

Нет смысла отрицать, сделаю только хуже.

Мне страшно даже глаза поднять. Что теперь будет? Они воспользуются мной, чтобы запугать Фила? Будут угрожать мне и ему? Выйду ли я вообще из этой гостиницы, где увидела то, что не должна была.

– Вот как, – задумчиво постукивает пальцем по подбородку тот, чьему голосу внимают все в этой комнате. – Тогда ты мне и правда неинтересна.

– Что вы со мной сделаете? – В горле так сухо, что даже сглотнуть не могу. От страха кружится голова. Вдруг эти люди – последнее, что увижу в своей жизни?

Но когда главарь насмешливо фыркает, во мне точно рвется незримая струна, что сдерживала все органы вместе.