|
- У меня всего два и останется. А мне еще надо домой... - А зачем ему полная коробка для самозащиты? - сказал второй. - Ну, так и быть. Уступлю вам пару патронов из своего личного запаса, всего за доллар. - Мне нужен хоть один лишний патрон для проверки, - сказал он. - Разве что дадите гарантию. - А разве мы вас просим дать гарантию, что вы никого не ограбите, не пристрелите? - сказал первый. - Ну, ладно, ладно, надо же ему проверить, - сказал второй... - Дай ему еще патрон за... Дадите еще четверть доллара? Патроны для сорок первого калибра вообще достать невозможно, сами понимаете. - Может, уступите за десять центов? - сказал он. - Мне домой надо попасть. - Ладно, ладно, - сказал второй. - Отдай ему револьвер ж три патрона за двенадцать долларов в десять центов. Надо же ему попасть домой. Мерзавец тот, кто хочет ограбить человека, которому надо попасть домой. Теперь все было в порядке, он вышел на улицу, разморенную ярким солнцем ранней осени, в неспящий, распаленный страстью город. Теперь все было в порядке. Ему оставалось только добраться до Джефферсона, всего каких-нибудь восемьдесят миль. 13 Когда Чарльз Маллисон вернулся домой в сентябре 1945 года, в Джефферсоне уже сидел новый Сноупс. Их самолет сбили ("Чего и надо было ожидать", - всегда добавлял Чарльз, рассказывая, как это случилось), но никакой катастрофы не произошло. Пилотом был Плексиглас, Плекс. На самом деле его звали Гарольд Баддрингтон, но он был помешан на целлофане, который называл плексигласом, у него это доходило до мании, при одной мысли, даже при одном виде новой пачки сигарет, новой рубашки, которые теперь продавались запечатанные в невидимую, непроницаемую оболочку, он впадал в такое же безудержное, истерическое неистовство, в какое, Чарльз сам это видел, впадали при одном упоминании о немцах или японцах многие штатские, особенно те, кому было за пятьдесят. Он, Плекс, придумал свою систему - как победить в этой войне при помощи целлофана: вместо бомб, самолеты 17 и 24, а также британские "бленхеймы" и "ланкастеры" должны были сбрасывать запечатанные в целлофан пачки табаку, пакеты нового белья и одежды, и пока немцы будут строиться в очередь, их можно будет безнаказанно бомбить, а еще лучше скопом брать в плен при помощи парашютных десантов. Выбрасываться с парашютами их экипажу не пришлось: Плекс блестяще посадил машину на одном моторе. Беда была в том, что для посадки он выбрал деревушку, которую немецкий патруль уже наметил в это утро для освоения на практике нового способа оккупации, для каковой операции они только что получили соответствующие директивы, так что, не успев опомниться, весь экипаж самолета очутился в лагере для военнопленных в Лимбурге, причем тут же выяснилось, что это самое опасное место из всех мест, где им пришлось воевать: лагерь находился рядом с той самой узловой станцией железной дороги, которую англичане регулярно бомбили каждую среду вечером с высоты не более тридцати - сорока футов. |
