Земноводное тоже, не моргая, продолжало рассматривать незваную гостью испытующим, неподвижным взглядом. Воздух покинул вздувшееся горлышко, и жаба стала меньше чуть ли не вдвое. Все равно здоровенная тварь. И так близко…

Роза приблизилась еще на шаг и решила, «по теперь уже может сцапать зверюгу, если действовать быстро и аккуратно. Она медленно простерла руки к жабе и потянулась вперед всем своим телом.

Жаба подскочила вверх внезапно разжавшейся пружиной. Пальцы Розы сомкнулись на ее скользких боках, но девочка все равно опоздала с броском. Жаба плюхнулась в воду и пропала из виду.

Инерция совершенного Розой рывка продолжала, однако, тянуть девочку вперед. Один поспешный шаг, другой — и она ткнулась лицом в грязную жижу. Успела зажмуриться, но позабыла захлопнуть рот и мигом нахлебалась воды, по вкусу неотличимой от нечистот. В топкое дно пруда впились ее растопыренные пальцы, затем колени, но девочке удалось вовремя выгнуть спину и удержать голову на поверхности.

Она издала громкий, возмущенный всхлип, хотя вовсе и не собиралась плакать: ей ведь уже восемь, совсем большая девочка, а большие девочки не плачут, даже если падают в воду.

Впрочем, разрыдаться ей очень хотелось. Роза до нитки промокла, во рту такой гадкий вкус, да еще и на ноги никак не подняться. Ил не торопился отпускать на свободу ее пальцы, а колени скользили…

Вот теперь ее голова уже целиком ушла под затянутую ряской воду. Грязь хлынула в уши и в нос, но по крайней мере на этот раз Роза держала рот закрытым. Вынырнув на поверхность, она поползла, горестно стеная, к берегу, отчаянно хватаясь за высокие травы и корни — за все, до чего могла дотянуться, — пока не нащупала сухую почву.

Роза шлепнулась на живот, глаза ее щипали слезы. Одежки противно липли к худенькому телу. И вся она пахла как выгребная яма. Даже хуже. Вонь напомнила девочке тот день, когда ее старший брат Мигель нашел дохлую крысу в стене дома и велел Розе вынести ее на улицу.

Мигель. Он шкуру с нее спустит! Он уже разозлился на нее за то, что она слишком медленно шагала, когда, высадившись на островке, они отправились подыскивать удобное место для лагеря. А потом злился даже сильнее: ему хотелось поцеловать свою подружку, но он не мог этого сделать, пока Роза крутилась у них под ногами. Потому-то и отправил девочку погулять где-нибудь, поискать развлечений. Сначала Розе не хотелось отходить от лагеря. Остров напугал ее всеми этими куклами, развешанными на деревьях или сидящими на земле: все они тупо таращились на нее стеклянными глазами на раскрашенных личиках. Впрочем, Мигелю нельзя отвечать «Нет!», если только не хочешь схлопотать от него увесистый подзатыльник, а потому Роза отправилась куда глаза глядят, не рассчитывая отходить очень уж далеко… а потом увидела этот пруд. И решила поваляться немного на берегу, поковыряться на мелководье. Она ведь не знала, что здесь водятся такие жабы! Но их тут полным-полно, куда ни глянь. Девочка сразу приметила целых три штуки. Правда, тогда она слишком обрадовалась, забыла про осторожность, и все они попрыгали со своих кувшинок и скрылись под водой прежде, чем она успела бы подобраться поближе и схватить хоть одну. Целых пятнадцать минут ей потребовалось, чтобы найти ту большущую толстуху.

Теперь и та пропала, а с Розы потоками лилась мутная вода, так что Мигель станет обзывать ее разными словами, наградит подзатыльником и…

Тишину прорезал чей-то истошный крик.

Вздрогнув, Роза закрутила головою вокруг.

Это кричала Люсинда, девушка ее брата.

Может, Мигель выскочил вдруг из-за какого-нибудь куста и напугал Люсинду, как он часто проделывал с сестренкой? Или какая-то из висевших на дереве кукол ожила и набросилась на нее? Мигель постоянно твердил об этом Розе: эти куклы на самом деле живые, просто спят, и, пока ты на них не смотришь, они тихонечко…

Еще один вопль.