— Ни за какие коврижки.

Роза весело рассмеялась.

— Он говорил, что ты это скажешь. Но, в общем, это он назвал мне фамилию Элизы. Я засела за поиск, и вообрази мое удивление, когда Елизавета Гречко-Ротт все-таки нашлась!

— Ну, это… — пожал я плечами. — Ее хотели отправить назад в Россию работать на фабрике снарядов времен Второй мировой, и я решил помочь ей с грин-картой.

— Очень смешно, Зед, — насупилась Елизавета, — Так или иначе, мы списались, — продолжала Роза. — И я решила попросить ее не говорить тебе о том, что я перебираюсь учиться в Штаты. Устроить сюрприз. В конце концов, мы не виделись уже почти десять лет. Что такое еще несколько месяцев?

Довольная, она заулыбалась:

— И вот я перед вами!

— Да уж, действительно, — сказал я. — Ну и как тебе жилось? То есть после Сочимилько ты бесследно пропала. Я наводил справки. Спрашивал у копов и у всех, у кого только мог. Но они ничего мне не говорили.

— Журналисты устроили такую истерику, что мама решила не давать мне в этом участвовать. Смерть моего брата сильно ее подкосила. Мы уехали к отцу во Францию и жили там, пока мне не стукнуло пятнадцать.

— Я соболезную тебе, Роза. Жаль, что с Мигелем так вышло, — сказал я.

Она кивнула.

— Спасибо, Зед. Знаешь, это так странно… Я была тогда еще совсем маленькая. И едва знала своего брата. Теперь я не всегда могу вспомнить, как он выглядел. Но в то же время он по-прежнему очень важная часть меня. Я постоянно о нем думаю. И жалею, что не знала Мигеля на самом деле, не имела такой возможности…

Роза помолчала, качая головой.

— Я ведь пришла сюда не для того, чтобы вспоминать о Мигеле. Я пришла повидаться с вами обоими. И еще… Я так и не произнесла это слово… Я хочу сказать вам спасибо. Той ночью на острове… такая дикая хрень творилась, пардон за выражение. Я еще помню, как забилась под кровать, а ты нашел меня, Зед. Я так испугалась. Решила сначала, что ты призрак.

— Ты казалась мне очень храброй.

— Потому что была слишком мала, чтобы соображать, что к чему. Но если бы не вы, ребята, вы оба, меня бы здесь, наверное, не было. Думаю, Мария ничего бы мне не сделала. Но мне было восемь. И мне не кажется… Я не уверена, что смогла бы долго… с этим справляться.

Роза утерла ладонью навернувшиеся на глаза слезы.

— Черт, это даже труднее, чем я думала!

Елизавета протянула к ней руку, неловко приобняла.

Мне не хотелось сыпать банальностями, но я спросил:

— Говоря о Марии… Ты не слышала, что с нею сталось в итоге?

Роза кивнула.

— Мы виделись с нею несколько раз.

— Ты ее видела!

— Ну да, она в лечебнице. Сказать по правде, чертовски унылое местечко. Одно состояние комнат чего стоит… И как они обращаются с пациентами. У некоторых даже нет никакой обуви. И я видела одну старушку, в буквальном смысле привязанную к инвалидному креслу.

— Мария узнала тебя?

— Мария? — покачала головой Роза. — Я рассказала ей, кто я такая, но она была в полной отключке, накачана лекарствами. Просто сидела в общей комнате со своею куклой… Той самой, которая была у нее на острове.