Я как раз пытался решить, как поступлю — буду и дальше игнорировать ее или встану и уйду, — когда дверь «Старбакса» открылась, впуская Елизавету. В феврале ей исполнится сорок, но выглядит она на десяток лет моложе. Найдя меня взглядом, она махнула рукой, и я помахал в ответ. Подойдя, она уселась, уложив свою кожаную куртку и пакеты с покупками на соседний стул.

— Что купила? — поинтересовался я.

— Рождественские подарки, — сказала она, сдвигая на лоб солнечные очки.

— Для кого? — я потянулся приоткрыть один из пакетов.

Она хлопнула меня по руке.

— Для тебя. Так что не подсматривай.

— И что же ты мне подаришь?

— Почему ты всегда хочешь испортить сюрприз?

— Анюте ты тоже что-то купила?

— Разумеется. Новую модель айпэда.

— Словно она мало времени проводит уткнувшись в айфон, — проворчал я и бросил взгляд мимо Елизаветы — на женщину в свитере и мини-юбке. Она так и продолжала на меня пялиться.

— Что такое? — спросила Елизавета, обора-чиваясь на своем стуле.

— Не начинай, — тихо сказал я.

Она повернулась ко мне, улыбаясь:

— Не начинать чего? Обсуждать то, как ты глазеешь на ту девчонку?

— Она на меня запала.

— Да неужели? — рассмеялась Елизавета. — Она вдвое тебя моложе, Зед.

— Наверное, давняя фанатка или вроде того. Так и не сводит с меня глаз.

— Ты ее поощряешь своими косыми взглядами.

— Я не специально.

— Просто глаза девать больше некуда?

— Странно, когда кто-то долго на тебя таращится.

— А она милашка, Зед. Пойду-ка узнаю, что ей нужно.

— Что за выдумка?

— Может, девушка хочет что-то тебе сказать… — поднялась она.

— Элиза!

Не обратив внимания на мой удивленный окрик, она пересекла зал. Обменялась парой слов с женщиной, кивнула на свободный стул у круглого столика и присела. Сказала еще что-то, повела рукой в мою сторону.

Женщина улыбнулась и помахала мне рукой.

Сгорая от неловкости и злости, я уткнулся в свою газету, чтобы дождаться возвращения Елизаветы. Что она может до сих пор обсуждать с той женщиной? Рассказывает ей, как я решил, что та на меня запала? Скорее всего. Елизавета не была склонна к той ревности, какая начинала изводить Питу при виде «ящерок пит-стопа» и девушек-фанаток, что вовсе не означает, однако, будто ревность вовсе ей неведома. Еще как ведома. И порой она проделывает всякие глупости вроде этой, чтобы доказать мне, что не ревнует — и конечно, тем самым выдает свою ревность с головой.

Внезапно Елизавета встала. Снова показала на меня. Женщина кивнула и тоже поднялась из-за столика.

Они обе направились ко мне.

Отложив газету в сторонку, я постарался нацепить на лицо радушную улыбку.

— Зед, я очень рада познакомить тебя с моей милой подругой, — сказала Елизавета. — Ты совершенно прав. Она действительно большая твоя поклонница.

Я почувствовал, как розовеют мои щеки.

— Этого я не говорил!

— Но это правда, — заметила незнакомка. — Я ваша искренняя поклонница. И уже долгие годы внимательно слежу за вашей карьерой.

— Прошу, — сказала ей Елизавета, — присаживайтесь.