|
В этой каюте я грызла ножки стола, когда резались зубы! Но все мои печали оказались преждевременными. – Идут!!! Вопль облетел весь корабль и возле бушприта мгновенно образовалась куча мала, каждому хотелось получше видеть. Бенёвский и Устюжин вышли из леса совершенно спокойно и больше не держали руки поднятыми. – Ни звука всем! – я вскочила на бочонок. – Пристрелю, если хоть один закричит «Ура», пока полковник не на борту! Да, моряки – народ суеверный. Очень важно не вспугнуть удачу в такой момент. А удачи Бенёвскому я желала ничуть не меньше других, потому что, помимо прочего, он мог дать шанс моему кораблю. Когда наши счастливцы подошли ближе, стало заметно, что оружия на них нет. – Ну, вот мы и дома! – сказал Бенёвский, перелезая через борт, и уж тут все заорали, как бешеные. Я тоже пожала полковнику руку – не уверена, что решилась бы вот так, без оружия, прийти к врагам с миром. Хотя сама мысль о том, что теперь у дикарей оружие есть, да еще автоматическое, немного портила мне впечатление от праздника. – Они с радостью приняли все подарки! – рассказывал счастливый Бенёвский. – Теперь мы подружились. Я рассказал им о Либерталии. Конечно, лишь насколько позволяли наши языковые проблемы… Но они поняли многое! Им интересно, они готовы принять Республику на своей земле, а потом, я думаю, с радостью станут ее гражданами. Конечно, пока они еще слишком недоверчивы, поэтому я пообещал им еще подарков. Прежде всего их интересует оружие, любое. Что поделать, это народ воинов. Но зато они честнее торговцев, так всегда бывает! Моррисон оглянулся на меня. «Ага, – подумалось мне, – Рыжий малость успокоился и стал соображать. Отдавать свое оружие врагам совсем не хочется, да, боцман?». Но даже я еще не знала всего. С тем же радостным выражением лица полковник сообщил нам еще более интересную новость. – Они хотят увидеть Храм! И я очень рад их интересу, потому что посещение Храма рыцарей свободы изменит их навсегда, мы по настоящему подружимся и станем своими на Мадагаскаре. Но они недоверчивы. Это естественно, как я уже сказал, от белых к ним никогда не приходило добро. Поэтому наши новые друзья разместят на «Ла Навидад» отряд из тридцати воинов. Не вижу в этом ничего плохого. Людям надо верить, ведь я уже доказал вам это, а? Вот тут уж у моих пиратов лица вытянулись. Личное геройство прекрасно, но это дело одного Бенёвского. А впускать на корабль три десятка головорезов и ставить под угрозу жизни всех… Все больше голов поворачивалось ко мне с немым вопросом в глазах. А мне тоже стало невесело – чуда не произошло. – Бенёвский, это неприемлемо, – сказала я. – На корабле не будет чужаков. – Они могут нам с починкой! – взвился он. – Откуда в вас такое недоверие? Кто то ведь должен первым протянуть руку, чтобы закончить войну! И нам, как более цивилизованным людям, пристало сделать это первыми. Тем более, на нас лежит тень чужой вины. Этих людей грабили и убивали пришельцы! Единственное, о чем они просят до начала починки это впустить их на корабль. Тогда и мы сможем ходить к ним в лес, это же нормальные добрососедские отношения! Я посмотрела на Моррисона. Боцман вздохнул и стянул с головы шляпу, будто был в чем то виноват перед Бенёвским. – Полковник, сэр! А если они решат нарушить договор? Имея этих парней на борту, нам не отбиться. Они же дерутся как черти! А в тесноте нам и мушкеты не помогут! Простите, сэр. – Тогда я должен сказать вам, друзья, еще одно, – Бенёвский помрачнел. – Мы видели лодки, они пришли сегодня по реке. Большие лодки. Ночью они будут штурмовать нас и с лодок тоже. Мы окажемся в кольце. Да, это действительно была скверная новость. Если так, то даже наша идея вечером уйти на шлюпках может провалиться, и следовало что то делать срочно. |
