|
Клятва убивать всех христиан, которых этот Басим встретит, меня не впечатлила. Я таких клятв слышала сотни: убивать всех испанцев, убивать всех французов, убивать всех индейцев.. – Наговорит человек сгоряча, а потом, глядишь, вместе с теми, кого клялся убивать, идет походом городок разграбить. А потом при дележе добычи сцепится со своими же. Пиратское настроение меняется так же быстро, как погода на море, если только речь не идет о чем то очень ценном. – Скажи ему вот что, уважаемый дон Бартоломеу! Скажи, что у меня поврежден корабль, нужна долгая, серьезная починка. Потом я могу отдать ему шкатулку, но пока она мне очень нужна. Потому что я храню в ней порох! Прозрачнее намека, кажется, и не придумаешь. Дюпон даже хохотнул и принялся довольно закручивать усы. А бедняга Бартоломеу, когда перевел все мне сказанное, в награду получил тычок кулаком в живот. – Басим говорит, со шкатулка хоть что то случится – смерть всем! Отдавать шкатулка – он отпускать всех. И сакалава не тронут, будет починка! – Дожимай его! – подсказал Клод. – Басиму нужна эта шкатулка куда сильнее, чем все наши души. И началась торговля. Она продолжалась так долго, что и я, и Бартоломеу вконец охрипли и с трудом понимали друг друга. А уж, сколько Бартоломеу получил тычков и пинков, пока переводил мои ответы! Я поклялась себе, что сделаю все возможное, чтобы выручить беднягу. Он мне нравился. Тем более, что все время призывал кончать разговор и расстрелять арабов вместе с ним. Английского корсары, видимо, совершенно не понимали. А торговаться было о чем. У меня было больше пушек, почти столько же людей. Если починить пробоину и позволить «Ла Навидад» отойти от берега – как Басим сможет отобрать у меня свою драгоценную шкатулку? Но и я не могла верить ему на слово. Наконец, сошлись на том, что люди Басима под руководством Тощего Бена сами доставят все необходимое и с помощью сакалава починят наш борт. Потом мы можем дождаться прилива и сняться с якоря. Но все это время шкатулка должна находиться на берегу, и лично я – вместе с ней. Пришлось согласиться, другого варианта я не видела. Роберт отчаянно протестовал, но остальные молчали. – Бочонок пороха! – прохрипела я, когда мы закончили. Полный бочонок! Я хочу, чтобы полная пороха шкатулка стояла в бочонке с порохом, и случись что кусочка бы Басиму не досталось! Спустя час приготовлений и дополнительных переговоров все выглядело так: я сидела футах в ста от «Ла Навидад» верхом на бочонке и держала в руках шкатулку, в самом деле полную пороха. Руке у меня был заряженный пистолет, а вокруг – человек двадцать вооруженных корсаров. Первым делом шкатулку осмотрели, прямо у меня в руках. Мы с Джоном догадались отмыть ее от чернил, прежде чем показывать, и проверка прошла хорошо. Сам Басим подойти не рискнул, ограничившись посылкой доверенных людей. А потом… Потом началось тягостное ожидание. Хотя надо отдать должное: за починку Басим взялся со всей ответственностью. У сакалава корсар пользовался огромным авторитетом, так что в рабочих руках у нас недостатка не было. Когда стемнело, разожгли костры и продолжили работу. Бен, руководивший всем, время от времени показывал мне жестами: все в порядке. Указания от меня он получил простые, но строжайшие: чтобы все было сделано хорошо. Чуть что не так – работа прерывается, и мы возвращаемся к переговорам. Поначалу меня эта ситуация забавляла. Все работают, а я сижу и наблюдаю. По личному указанию Басима – я бы не догадалась в суете! – надо мной соорудили навес из жердей и листьев. По всей вероятности, араб боялся, что порох может прогреться на солнце. И все же очень скоро мне стало и жарко, скучно. Воды я старалась много не пить ситуацию, когда нужно срочно отойти, мы не обговаривали, и возвращаться к ней показалось мне неудобным. В такой жаре вся влага может выйти с потом, нужно просто немного потерпеть. |
