|
Например, могли показать, что способны несколькими выстрелами из пушек уничтожить оба арабских корабля, хоть они и держались на большом расстоянии от нас. Но тогда Басим, скорее всего, вообще не решился бы меня отпустить – оказавшись на свободе я, видимо, так и поступлю. Могли предложить в подарок фигурку кобры. О, она в глазах Басима наверняка привлекательнее моей головы! Вот только получив кобру, он сможет, в свою очередь, потопить «Ла Навидад» и, конечно, этой возможностью воспользуется. Как не вспомнить Бенёвского с его криками о том, что людям нужно доверять. Нужно, но не таким, как Басим. И не таким, как я, уж прямо скажем. Потому что я арабов с удовольствием отправила бы на дно, просто в отместку за бессмысленно убитых португальцев. Не люблю такой резни. Мы живем в мире, где существует рабство – зачем же убивать тех, кто сдается? Я увидела, как к костру Басима привели Бартоломеу, и начались новые переговоры. Потом Клод рассказал мне, что сперва предложил заменить меня собой или любым другим членом экипажа. Он пытался объяснить, что ставить под угрозу жизнь молодой женщины – не слишком достойное моряка занятие, но Басим его прервал. Он сказал, что порядочные девушки сидят дома, а та, которая надела штаны и шатается по морям, такой уже не является, поэтому аргумент силы не имеет. Тогда Клод стал предлагать золото, но Басим только улыбался. А потом сказал, что Дюпон явно не настолько глуп, чтобы не понимать, что шкатулка скрывает в себе нечто более ценное, хотя никому, кроме него, Басима, это из нее не извлечь. Поэтому все свое золото француз может повесить себе на шею и идти утопиться. Затем Клод изложил корсару совместно с Джоном изобретенную хитрую схему, согласно которой я должна была отойти, а шкатулка остаться лежать на порохе до тех пор, пока меня не поднимут на борт. Басим начал сердиться, напомнил, что отлично знает, что будет с порохом, если в него выстрелить с корабля, и прогнал Дюпона ко всем чертям. Между тем прилив уже отделил «Ла Навидад» от берега тонкой полоской воды. Клод вернулся, сердито фыркая, утер платком лицо и сказал: – Все будет как всегда, Кристин. – А как всегда – это как? – я уже ничего не соображала. – Клод, я не смогу даже встать. – Потому что глупая затея. Надо было подумать пару дней, посоветоваться… – Француз снял шляпу, потом снова надел и широко зевнул. – Ну что, руки еще действуют? Кидай шкатулку за спину, как можно дальше. – Что?! – не поняла я. – Кидай шкатулку! – тем же игривым тоном, чтобы не беспокоить мою охрану, повторил Дюпон. – Кидай через голову как можно дальше! Я глубоко вдохнула, выдохнула, и, мысленно завизжав от страха, швырнула шкатулку. Она раскрылась, и порох осыпал меня с головы до ног. Не знаю, далеко ли она отлетела, но стража от неожиданности на секунду замерла. И в эту секунду Дюпон, выхватив из под камзола два пистолета, прикончил тех, что отделяли его от меня и кинулся вперед. Все, что я могла – это свалиться с бочонка ему навстречу. А тихая ночь уже наполнилась грохотом – с «Ла Навидад» стреляли из всего, что могло стрелять. В воду посыпались пираты, и сразу оказались на берегу. Приятно было посмотреть со стороны, как слаженно действовали парни – обычно то я была вместе с нападавшими. Долго смотреть, конечно, не пришлось. Клод ухватил меня за шиворот и поволок по песку, отмахиваясь шпагой от наседавших арабов. Долго бы ему не продержаться, но рядом уже появился Джон, тут же Моррисон с тесаком, и вот я уже в воде. – Хватайся, втянут на борт! – Дюпон сунул канат мне в руку и тут же отвернулся к подбегающим сакалава. – Еще немного, и все на борт! Меня потащили вверх, к бушприту, и я увидела разыгравшееся из за меня сражение сверху. «Ла Навидад» еще не мог плыть, прочно зарывшись килем в песок, но друзья решили сыграть на опережение и выиграли. |
