|
«Ла Навидад» еще не мог плыть, прочно зарывшись килем в песок, но друзья решили сыграть на опережение и выиграли. Через полчаса Басим уже привел бы своих людей в полную готовность, но теперь основные силы врага еще только подбегали к берегу. Пуля ударилась в борт корабля – кто то попытался достать меня в последний момент, но мне снова повезло. Может быть, дельфин постарался? Впрочем, я и сама довольно удачливая. Еще миг, и я кулем повалилась на палубу. – Выбрать якоря! – пора было командовать. – Всем на борт! – Выбрать якоря!! – заголосил, повторяя, Руди. В бою от него толку не было никакого, зато кричал от страха громко. – Всем на борт!! – Бартоломеу, сейчас или никогда! – Бартоломеу, сейчас или никогда!! – Руди выкрикнул и уставился на меня с удивлением. – А где он? – Где то по левому борту! Эй, не могу командовать лежа, поднимите меня! Меня подняли и попытались поставить на ноги, но я их не чувствовала. Удалось кое как уцепиться за борт. Уже почти совсем стемнело, но я увидела, как Бартоломеу со связанными за спиной руками мчится к воде, словно пушечное ядро. Прежде, чем он скрылся в брызгах прибоя, в плечо ему вонзилась стрела. – Сакалава взялись за луки, – вздохнула я. – Ну, сейчас будет как ночью, только хуже. Моррисон на борту?! – Да, капитан! – боцман, появившийся на миг, вдруг исчез, и тут же его голова снова высунулась из темноты. – На ноге какой то гад повис! Дайте хоть саблю! Получив требуемое, он, наконец, избавился от лишнего груза и тяжело перевалился через борт. – Да, капитан, боцман здесь. – Мы отплываем, проследи чтобы все таки подняли якоря! – я понимала, что команда занята боем, но нужно ведь и другими вещами заниматься. – Иначе мы сможем отплыть только вместе со всем Мадагаскаром, а это крупный остров! Руди, а ты кинь веревку Бартоломеу! – Да где он?.. – немец хлопал белесыми ресницами, силясь хоть что то разглядеть. – Кидай же, у него руки связаны! Дай ему шанс, он зубастый! – сейчас, когда команда второпях втаскивала на борт своих, никто просто не мог заняться португальцем. – Кидай! Руди хотел еще что то у меня спросить, но стрела чиркнула его по волосам, и канат наконец полетел за борт. Мысленно пожелав Бартоломеу удачи, я занялась своими людьми. Джон уже оседлал бушприт и с него выпалил из пистолета вниз, Роберта я слышала, он требовал пропустить его к пушкам. Где же Клод? Не успела подумать, как чья то рука ухватилась за борт прямо перед моим лицом, и француз позвал снизу. – Что?! – я не чувствовала ног и мне приходилась висеть на руках, как и ему. – Залезай! – Бартоломеу! Ты же хотела его?! Выбирайте канат! Хотите верьте, хотите нет, а упрямый португалец и правда вцепился в канат зубами. Вот только вряд ли бы он выдержал бы подъем на борт, не придержи его Дюпон за волосы. Вдвоем с Руди мы кое как помогли забраться на «Ла Навидад» обоим, а потом я почувствовала легкое, еле уловимое покачивание. Это означало одно: корабль начинал всплывать. Нужно было продержаться совсем немного. – Дельфинчик! – я полезла за пазуху. – Дай нам ветерка от берега, прямо сейчас! И ветер пришел. Еще продолжалась стрельба, и даже бой на палубе по правому борту, но мы уже ставили кливера на фоке. Изящный разворот, последний залп, и «Ла Навидад» заскользил в темноту, набирая скорость. Сакалава снова зашвыряли нас горящими стрелами, но это нам не угрожало: в темноте канониры арабского корсара не могли рассчитать расстояние до цели, даже видя удаляющиеся огни. На глаза мне попался Бартоломеу – он разминал затекшие руки и с ненавистью смотрел на удаляющийся берег. – Право руля! – я хотела решить все проблемы сразу. – На арабских кораблях горят лампы! Роберт, пора бы им понять, что это было последнее плавание! – Прошу вас! – Бенёвский, до этого не попадавшийся мне на глаза, спустился на палубу с кормы. |
