– Иди вперёд, – велела Кейт. – Я задержу их. Возвращайся во дворец как можно скорее.

– Я не…

– Ты слышала Лорена – им запрещено причинять мне вред.

– Но…

– Элли, иди!

Кейт резко отпихнула её, и Элли побежала по туннелю, хотя при каждом шаге ногу прожигало болью. Кейт яростно взревела позади. Впереди Элли чувствовала запах соли и водорослей и видела бледное мерцание света в конце туннеля. Она вырвалась на свежий воздух и увидела перед собой каменистый берег; чёрное безжизненное море протянулось впереди, перечёркнутое бледной линией розовеющего света. Она пробиралась по каменистому склону вулкана вниз, к пляжу. Сзади до неё доносился топот башмаков.

– Тебе ни за что не пережить такое, – сказало забинтованное дитя, сидевшее на замшелом камне и шевелившее пальцами ног. Подошвы ступней оного были влажными от крови.

Элли спрыгнула с одного камня на другой, выбирая более простой маршрут. Дитя потянуло торчащую нитку на руке.

– Попроси меня, давай же. Я избавлюсь от них ради тебя. Я могу и о Лорене позаботиться, если уж на то пошло.

Элли соскочила с высокого валуна на песок и вскрикнула, когда нога подломилась под ней.

– Давай же, Элли, – подначивало дитя. – Ты слишком долго игнорировала меня.

Крики эхом грянули из туннеля. Элли захромала вдоль пляжа, ища вокруг что-нибудь, хоть что-нибудь полезное. Но там были только камни и песок – и забинтованное дитя, стоявшее на мелководье.

– Ну же, – оный улыбнулся острозубой улыбкой и протянул бледную забинтованную руку. – Давай снова станем друзьями.

Отчаянный порыв завладел ею, и она бросилась на колени, опустив голову в море. Вода хлынула ей в нос и за шиворот рубахи, но она выкрикнула имя Сифа так громко, как только могла, вместе с потоком пузырей, излившихся изо рта.

Элли вытащила голову, ловя ртом воздух.

Дитя засмеялось.

– В чём смысл этого? Ты на самом деле думаешь, что он услышит?

Две фигуры в плащах с капюшонами соскользнули к ней с мокрых скал. Элли, хромая, затрусила прочь и, вытащив из кармана дымовую шашку, с силой жахнула ею о грудь. Дым потянулся за ней клубами, и, обернувшись через плечо, она увидела, как потерявший капюшон молодой мужчина, дико выпучив серые глаза, откашливает попавший в лёгкие дым.

– Это больше не смешно, Элли! – вскричало дитя, топая ногой. – Эти люди убьют тебя!

Выписав вслед за берегом резкий поворот, Элли увидела слева от себя низкий поросший травой скалистый склон, окрашенный рассветом в розовый цвет. Пока она искала подъём к улице наверху, она запнулась о камень, покатилась по песку, рвя на остром выступе одежду и ссаживая кожу.

Всё больше фигур в капюшонах бежало к ней с обнажёнными ножами, улюлюкая и смеясь. Дитя встало на колени рядом с Элли.

– Спаси себя, – забулькал ей в ухо влажный голос оного. – Попроси меня.

Элли смотрела на лезвия, взблёскивающие в солнечном свете. Губы её задрожали, складывая слова.

– Нет, – сказала она наперекор оному. – Если я умру, по крайней мере мир будет избавлен от тебя… на время.

Она легла на песок и, моргая, смотрела на восходящее солнце. Она думала о Финне и об их маленькой гребной лодке, в которой они вдвоём проводили дни, высматривая в воде рыбу.

И о его улыбке.

Она держала эту улыбку в своих мыслях, пока шаги приближались.

Дневник Лейлы

4821 дней на борту «Возрождения»

У Вару бывают хорошие дни и плохие дни. Сегодня был плохой день, и вот я плюхнула перед ним мешок фруктов и овощей.