– Пошли, – позвала я. – Мы будем их раздавать.

– Кому?

– Не знаю. Кому они нужны.

Мы слонялись по глубоким хмурым коридорам Ковчега, хрустевшим, как кости изнемогающего старого великана. Мы проходили мимо домов-кают рыбачьих кланов и землепашеских кланов, но мы находили самые отчаявшиеся и изголодавшиеся глаза на нижних палубах, где пахло ужаснее всего и где люди жались в темноте как мокрицы. Мешок, который мы несли, был не бесконечно большой, и сколько же полных надежды глаз провожало нас, когда он опустел!

– Они так голодны. Это несправедливо, – вздохнул Вару.

– Капитан Ковчега и его люди едят слишком много. Не оставляют достаточно для всех остальных. Пошли.

Мы поднялись обратно на Небесную палубу. Вару может идти и идти, не уставая, как и я. Ветер ерошил его чёрные волосы, пока он смотрел на море.

– Карга говорит, что у тебя достанет силы разделить волны, – сказала я. – Чтобы создалась суша впервые после Потопления, и тогда она сможет растить растения. Как ты думаешь, ты сможешь это сделать?

Вару пялился на море, словно на дурно пахнущее жаркое.

– Мне придётся направить разум внутрь него. Туда, где все эти мёртвые голоса.

– Ну а если я посижу с тобой, пока ты это делаешь, тебе будет легче?

Вару выпрямился, глаза его наполнились изумлением.

– Вообще-то не думаю, что мне нужно разделять море.

– Что?

Он указал на горизонт.

– Там. Я чувствую нечто. Море обвивается вокруг, словно желает потопить. Но не может.

– О чём ты говоришь?

Вару улыбнулся.

– Я говорю… что там уже есть суша.

28. Божество моря

Шаги остановились.

Элли села и увидела, что фигуры в капюшонах стоят возле неё. Они смотрели не на неё, а на море.

– Что это с ним такое? – удивился один.

Оно бурлило, как будто кто-то разжёг под волнами плиту, брызги воды выплёвывало высоко в воздух. Курган воды прирастал, вспучиваясь холмом, и люди в капюшонах отпрыгнули назад.

– Что происходит?! – заверещал кто-то.

Элли взглянула вверх, и сердце её заколотилось.

Сиф стоял на вершине скалы, вытянув руки по бокам. Голубая марь сердито вилась по его коже, и тёмная пучина зияла там, где должны были быть глаза.

– Вы собирались убить её, – сказал Сиф. Когда он заговорил, зарокотал и другой голос, исходивший от самого моря: низкий древний рык, настолько глубокий, что у Элли затрепетали кости. Горб посреди моря продолжал расти: гора пены и тёмной воды отбрасывала длинную тень через пляж.

– Нет! – воскликнул один мужчина, скинув свой капюшон. Она узнала в нём Виолиного противника в схватке на мечах – он был всего на несколько лет старше Элли. – Мы собирались только чуток побить её!

Он обращался не к Сифу, а к дыбящейся водяной горе. Ни один из них даже не заметил Сифа. Кожа его уже была почти мраморная, если забыть о голубых водоворотах, и Элли страшилась того, что произойдёт, если она ещё побледнеет. Она бросилась к скале.

– ЛЖЕЦ! – взревел Сиф и вместе с ним вода. Элли показалось, что она мельком увидела что-то под поверхностью вспучивающейся горы: вздымающееся призрачное создание, сотканное из темноты, превосходящее ростом десяток мужчин.

Один за другим Лореновы последователи падали на колени и отбрасывали капюшоны, чтобы обнажить свои перепуганные мужские и женские лица.

– Лорен заставил нас сделать это! – выкрикнул один. – Он сказал, что сделает нас богатыми!

– Сиф! – окликнула его Элли; втиснув здоровую руку в расселину скалы, она подтянулась наверх.