— Да, — сказал другой, — тут не скрывают своих пристрастий.

Действительно, на ветру развевался флаг метрополии. Даже не обычный, с пятью поперечными полосами — три желтых и две красных, — а военное знамя две желтых полосы на красном поле и вышитый посередине национальный герб.

Карлос Вальенте иронически улыбнулся, спрыгнул с лошади и, подойдя к воротам, застучал рукояткой мачете. Открыл слуга, очень вежливо осведомился, что угодно его милости.

— Где хозяин? — спросил полковник.

— Его нет.

— Кто вместо него?

— Сеньорита.

— Тогда доложите сеньорите, что офицер республиканской армии просит оказать честь принять его.

Вернувшись через несколько минут, слуга сообщил:

— Сеньорита приглашает ваше превосходительство.

Полковник последовал за ним, размышляя про себя: «Вот уже из вашей милости я превратился в ваше превосходительство… Быстро же я повышаюсь в чине…»

Едва войдя в большой зал, Карлос вскрикнул:

— Кармен!.. Вы? Здесь?.. Я уже не надеялся вас увидеть!

В ответ Вальенте услышал возглас, в котором звучали и удивление, и радость, и горесть:

— Карлос! Вот как суждено мне с вами встретиться!

Молодые люди бросились друг другу в объятия… Но вдруг руки разжались. Оба замерли, не осмеливаясь сказать все, что думают, с трепетом ожидая и опасаясь первых слов. Оробев больше, чем перед наведенным стволом пушки, полковник пробормотал:

— Кармен… мадемуазель… Дом, где вы распоряжаетесь… находится в центре наших действий… Я пришел… от имени генерала, попросить позволение разместить здесь штаб… Я не знал, что усадьба принадлежит вам… Заверяю вас, что люди будут очень корректно вести себя…

— Да, Карлос, я знаю… Вы из честных и великодушных противников… И я полностью доверяю вам…

— Вы одна?

— Да, только я и слуги. Отец решил, что здесь я останусь в безопасности… что мамбисес никогда сюда не доберутся… Отца я уже неделю не видела, ничего не знаю о нем…

— Могу вас успокоить, он жив…

— Вы его видели?

— Да, Кармен… Хотя и старался избегать того, кто нанес мне самое жестокое оскорбление, разбил жизнь, ударил прямо в сердце.

Кармен со слезами на глазах прошептала.

— И вы, Карлос, отомстили с присущим вам благородством. Я знаю, что мамбисес щадили отца… Был строгий приказ сохранить ему жизнь. Просили об этом вы, Карлос. Я глубоко благодарна…

Полковник, покраснев, пробормотал.

— Кто вам это рассказал?

— Пленные. Они в один голос говорили одно и то же.

— Я выполнял свой долг… И потом, Кармен… я никогда не осмелился бы предстать перед вами, если бы с вашим отцом случилось несчастье…

— Ох уж эта отвратительная война! Эта чудовищная бойня! Из-за нее мне приходится трепетать при одной мысли об отце, о… женихе…

— О вашем женихе, Кармен? Неужели несмотря на разлуку… слепую ненависть и презрение к цветным… наши бурные споры, вы не забыли своего друга детства? Ведь миновало уже два года…

— Да, два тяжких долгих года. Ваш отец погиб, Карлос? Я поплакала и помолилась за упокой его души…

— Никогда не смирюсь с его кончиной… Но ваши слезы для меня — лучшее утешение…

— С вами рядом Долорес… Она вас любит…

— Через несколько минут она будет здесь…

— Как я рада ее повидать! Она всюду с вами?

— Всюду.