|
Прутья расположили сложным образом. Сегодня утром команда Найдельмана хорошенько потрудилась, заменяя изначально отсутствующие звенья в сооружении Макаллана дополнительными титановыми частями, следуя спецификациям Сен-Джона. Ещё часть прутьев добавили на основании компьютерного моделирования, проведённого на «Цербере». Должно быть, раскопки на последнем пятидесятифутовом отрезке смогут начать уже к вечеру. Уставившись в ярко освещённые глубины Колодца, ещё не в силах осознать реальность письма Клэр, Хатч отметил движение – то поднимался на лифте Найдельман. Рядом с ним стояла Бонтьер. Она обняла себя руками, словно в попытках согреться. В жёлтом свете натриевых огней Колодца песочная шевелюра капитана превратилась в золотую. Хатч не мог понять, почему капитан захотел его увидеть. Может, у него обострилась язва, – ядовито подумал он. И то правда, его не слишком бы удивило, если бы встреча оказалась связана со здоровьем. Ни разу в жизни он не видел, чтобы человек изнурял себя работой или так долго не спал, как Найдельман в последние несколько дней. Капитан спрыгнул на помостки, а затем взобрался в Ортанк. Заляпанные грязью ботинки оставили следы на металлическом полу. Не говоря ни слова, он воззрился на доктора. Бонтьер появилась следом и остановилась за спиной капитана. Хатч посмотрел на неё и внезапно напрягся, встревоженный выражением лица археолога. И Бонтьер, и Найдельман показались странно молчаливыми. Капитан повернулся к Магнусен. – Сандра, не могла бы ты на минутку выйти? Инженер встала и вышла на наблюдательную площадку, плотно прикрыв за собой дверь. Найдельман глубоко вдохнул, вперив в Малина взгляд усталых серых глаз. – Соберись с духом, – тихо произнёс он. Бонтьер ничего не сказала, лишь уставилась на доктора. – Мы нашли твоего брата. Малин охватило резкое чувство нереальности происходящего, словно его выдернули из окружающей действительности и перенесли на далёкую незнакомую планету. – Где? – сумел выдавить он. – В глубокой пещере, под сводчатым туннелем. Под решёткой. – Вы уверены? – прошептал Хатч. – Не ошиблись? – Скелет ребёнка, – произнесла Бонтьер. – Двенадцать лет, может, тринадцать. Синие шорты, бейсбольная кепка… – Да, – прошептал Хатч, в приступе головокружения опускаясь на стул. – Да. В башне на минуту воцарилась тишина. – Я сам должен на него посмотреть, – наконец, вымолвил Хатч. – Мы знаем, – сказала Бонтьер, легонько помогая ему подняться. – Пойдём. – Придётся спуститься по практически отвесному обрыву, – заметил Найдельман. – Пещера укреплена не до конца, там ещё опасно. Хатч лишь махнул рукой. Облачение в плащ, выход к небольшому электрическому лифту, спуск вдоль лестницы – следующие несколько минут прошли, как в тумане. Малин до боли сжал поручни лифта, его руки в ярком свете Колодца показались серыми и безжизненными. Найдельман и Бонтьер встали на противоположной стороне площадки. Рабочие строительных бригад издали провожали лифт взглядами. Найдельман остановил платформу, когда они достигли стофутовой глубины. Все трое ступили на металлическую площадку и вскоре оказались перед отверстием туннеля. Хатч в нерешительности помедлил. – Иначе не пройти, – сказал Найдельман. Хатч шагнул в туннель мимо крупного аппарата очистки воздуха. Потолок коридора теперь подпёр ряд металлических пластин, поддерживаемых титановыми домкратами. |
