|
И только что один из ваших землекопов обратился ко мне с удивительнейшим кожным заболеванием, что я в жизни видел. Жуткая сыпь и опухоли на руках, бёдрах и в паху. – Что это? – спросил Найдельман. – Я ещё не выяснил. Проверил по всем справочникам и не сумел поставить окончательный диагноз. Но по всем признакам, это бубонная чума. Приподняв брови, капитан посмотрел на Малина. – Чёрная смерть? Бубонная чума в двадцать первом столетии, в штате Мэн? – Я сказал, что не сумел поставить окончательный диагноз. Найдельман нахмурился. – Тогда к чему все эти разговоры вокруг да около? Хатч сделал глубокий вдох, пытаясь сохранить самообладание. – Джерард, я не знаю, что в точности представляет из себя Меч Святого Михаила. Но, очевидно, он крайне опасен. Меч сеял за собой смерть, где только ни появлялся. Я всё больше задумываюсь, правильно ли мы предположили, что испанцы хотели обратить меч против Окхэма. Быть может, меч подсунули ему намеренно. – Так-так, – кивнул Найдельман, и в его голосе послышалась нотка сарказма. – Быть может, меч и правда проклят? Стоящий рядом Стритер насмешливо фыркнул. – Вы прекрасно знаете, что я верю в проклятья не больше вашего, – огрызнулся Хатч. – Но это не значит, что под этой легендой не скрыта реальная причина. Вроде эпидемии. У меча все характеристики Тифозной Мэри. – И, конечно же, это объяснит, каким образом у нескольких больных – бактериальные инфекции, у ещё одного – вирусная пневмония, у другого – удивительное воспаление дёсен. Поведайте, доктор, что же это за эпидемия-то такая? Хатч вперился взглядом в исхудалое лицо. – Я знаю, разнообразие заболеваний сбивает с толку. Но суть в том, что меч действительно опасен. Мы обязаны выяснить, чем и почему, прежде чем сломя голову бросимся вперёд и достанем его. Сухо улыбнувшись, Найдельман кивнул. – Ясно. Вы не можете понять, почему заболевают люди. Вы даже не уверены, чем больны некоторые из них. Но, каким-то образом, во всём виноват меч. – Дело не только в болезнях, – продолжил Хатч. – Вы, должно быть, в курсе, что надвигается серьёзный северо-восточник. Если он не свернёт, шторм прошлой недели покажется вам лёгким дождиком. Продолжать работы – безумие. – Продолжать работы – безумие, – эхом откликнулся Найдельман. – И каким образом вы намерены остановить раскопки? Хатч на мгновение помедлил, обдумывая ответ. – Обратившись к вашему здравому смыслу, – как можно спокойнее произнёс он. Воцарилось напряжённое молчание. – Нет, – сказал Найдельман, и по голосу стало ясно, что решение окончательное. – Работы продолжаются. – Тогда ваше упрямство не оставляет мне иного выбора. Я собираюсь закрыть раскопки на этот сезон, и прямо сейчас! – Как именно? – На основании пункта девятнадцать нашего контракта. В ответ – молчание. – Мой пункт, помните? – продолжил Хатч. – Он даёт мне право остановить работы, если я почувствую, что условия стали слишком опасными. Найдельман медленно вытащил из кармана трубку и начал забивать её табаком. – Забавно, – поворачиваясь к заместителю, произнёс он тихим безжизненным голосом. – Смешно до коликов, правда, господин Стритер? Теперь, когда от сокровищ нас отделяет не больше тридцати часов, доктор Хатч собирается остановить операцию. |
