|
– Через тридцать часов, – ответил Хатч, – шторм будет у нас над головой… – Почему-то, – перебил его капитан, – я совсем не думаю, что в действительности вы обеспокоены мечом или штормом. Все эти бумажки – средневековое мумбо-юмбо, если они вообще настоящие. Я не понимаю, зачем вам… Он умолк. Затем в глазах промелькнуло озарение. – Ну да, конечно же! Я понимаю, зачем. У вас свой мотив, не правда ли? – О чём вы вообще говорите? – Если мы остановим работы сейчас, «Таласса» потеряет все средства. Вы прекрасно знаете, что нашим инвесторам уже пришлось пойти на лишние десять процентов расходов. Они не собираются потратить ещё столько же в следующем году. На то и расчёт, верно? – Я не желаю слышать ваши больные фантазии! – гневно выпалил Хатч. – О, но это же не фантазии, верно? – спросил Найдельман, и заговорил ещё тише. – Теперь, когда от «Талассы» получена вся нужная информация, когда дверь к сокровищам практически открыта, вам только и нужно, чтобы мы потерпели крах. Потом, на следующий год, вы сами сюда вернётесь, и вам останется лишь закончить работу и наложить лапу на всё сокровище. И – самое главное – на Меч Святого Михаила. Глаза Найдельмана осветились подозрением. – Всё сходится. Это, в частности, объясняет, почему вы так настаивали на пункте девятнадцать. Объясняет все неполадки с компьютерами, бесконечные задержки. Становится ясно, почему всё работает на «Цербере», но выходит из строя на острове. Вы с самого начала всё спланировали, – сказал капитан и горестно покачал головой. – Подумать только, как я вам доверял! Только подумать – я пришёл к вам, когда заподозрил саботаж. – Я не пытаюсь лишить вас сокровищ. Мне плевать на сокровища. Меня волнуют лишь жизни людей. – Его волнуют жизни людей, – насмешливо повторил Найдельман. Он достал из кармана спичечный коробок, вытянул спичку. Чиркнул. Спичка занялась пламенем. Но, вместо того, чтобы поджечь трубку, капитан махнул ей у самого лица доктора. Малин слегка отстранился. – Я хочу, чтобы вы кое-что поняли, – продолжил Найдельман. – Через тридцать часов сокровище будет моим. Теперь, когда я раскусил твою игру, Хатч, я просто отказываюсь в неё играть. Любая попытка меня остановить будет встречена силой. Я достаточно ясно выражаюсь? Хатч внимательно посмотрел на Найдельмана, пытаясь понять мысли, спрятавшиеся за холодным выражением лица. – Силой? – повторил он. – Это угроза? Молчание длилось довольно долго. – Вполне разумная интерпретация, – наконец произнёс Найдельман ещё тише. Хатч выпрямился во весь рост. – Завтра на рассвете, – сказал он, – если вы ещё останетесь на острове, я вас отсюда вышвырну. И гарантирую: если кто-нибудь погибнет или получит травму, вас осудят за халатность. Найдельман повернулся. – Господин Стритер? Тот сделал шаг вперёд. – Проводите доктора Хатча к пирсу. Узкое лицо Стритера расплылось в улыбке. – У вас нет на это права, – произнёс Хатч. – Это мой остров. Стритер подошёл к нему и грубо схватил за руку. Шагнув в сторону, Хатч сжал правую руку в кулак и ударил его в солнечное сплетение. Не слишком сильный удар, но анатомически точный. Стритер рухнул на колени, разинув рот, не в силах вдохнуть. |
