|
Не слишком сильный удар, но анатомически точный. Стритер рухнул на колени, разинув рот, не в силах вдохнуть. – Дотронешься до меня ещё раз, – обратился Хатч к судорожно хватающему воздух мужчине, – откромсаю яйца скальпелем. Стритер поднялся на ноги, его глаза яростно сверкнули. – Господин Стритер, не думаю, что понадобится уводить его силой, – резко сказал Найдельман, как только заместитель угрожающе шагнул к Малину. – Доктор Хатч мирно проследует на свой корабль. Он же понимает, что абсолютно ничем не может нас остановить – теперь, когда мы раскусили его план. И, думаю, догадывается, насколько глупым будет даже попытаться. После этих слов Найдельман обратился к Малину. – Я человек слова. Ты бросил самый сильный козырь, но проиграл. Твоё присутствие на острове Рэгид теперь излишне. Если уйдёшь и дашь нам закончить работу, как договаривались, всё равно получишь свою долю сокровищ. Но если попытаешься мне помешать… Не договорив, он упёр руки в боки, попутно отводя плащ в сторону. Хатч чётко разглядел заткнутый за пояс пистолет. – Да-а-а, – потянул Хатч. – Какой энергичный капитан. – Шевелись, – прорычал Стритер, выступая на шаг. – Я сам найду дорогу, – ответил Малин, отступая к дальней стене колодца. И, не отрывая глаз от Найдельмана, вскарабкался наверх, к основанию Колодца. Из лифта как раз выгрузилась первая порция рабочих следующей смены. 41 Солнце прорвалось сквозь далёкую пелену облаков и прочертило по океану яркую полосу, осветив множество лодок, запрудивших пристань Стормхавэна от пирсов до самого пролива. В центре сгрудившихся лодок медленно пыхтел небольшой катер, за штурвалом стоял Вуди Клэй. Лодка развернулась и едва не налетела на буёк у входа в пролив, прежде чем выпрямилась и направилась в море; Клэй и сам понимал, что моряк из него неважный. Достигнув выхода из гавани, он вновь развернул лодку и выключил двигатель. Пастор поднёс ко рту видавший виды мегафон и принялся выкрикивать инструкции. В голосе зазвучала внутренняя убеждённость, которую был не в силах скрыть скрипучий древний усилитель. В ответ раздалась серия хрипов и рёвов бесчисленных моторов. Лодки у выхода из гавани снялись с якоря и, прибавив ходу, направились через пролив. За ними последовали ещё больше лодок, и ещё, покуда весь залив не покрыла пена кильватерных струй от флота, двинувшегося на остров Рэгид. *** Три часа спустя, в шести милях к юго-западу, лучи солнца пробились сквозь туман и упали на громадный сырой лабиринт брусьев и подпорок Водяного Колодца. Тусклое, призрачное свечение озарило сложнейшие структуры, заполняющие отверстие шахты. В самой глубине Колодца, на уровне минус сто восемьдесят футов, не имело никакого значения, день сейчас или ночь. Джерард Найдельман стоял у небольшой наблюдательной площадки и смотрел, как внизу яростно вгрызается в землю очередная смена. Несколько минут до полудня. Поверх рычания воздухопроводов и клацанья цепи лебёдки капитан явственно различил слабый хор гудков и стрельбы из небольших бортовых орудий катеров. Какое-то время он продолжал вслушивался, а затем поднёс ко рту рацию. – Стритер? – Слушаю, капитан, – ответил заместитель из Ортанка, в двухстах футах над головой. Через треск статики голос Стритера показался слабым и скрипучим. – Отчёт? – В общем и целом, две дюжины лодок, капитан. Окружили «Цербер», пытаются его заблокировать. |
