|
– Ущерб будет нанесён. – Мы показали, как ко всему этому относимся, – ответил Лемюэль. – Лем, вопрос не в том, чтобы показать наше отношение, – сказал Клэй. – Я продрог и намок не хуже тебя. Но мы должны принести эту жертву. Мы должны их остановить! Рыбак покачал головой. – Мы не сможем остановить их в такую погоду, пастор. В любом случае, этот малыш северо-восточник может выполнить работу за нас, – сказал Смит. Он бросил в небо настороженный взгляд, внимательно осмотрел, а после прикинул расстояние до далёкого берега – призрачной голубой полоски, исчезающей под проливным дождём. – Я не могу позволить себе потерять лодку. Клэй помолчал. Не могу позволить потерять лодку. Это – основа основ. Они просто не могут понять, что есть кое-что поважнее лодок или денег. И, может быть, никогда не смогут понять. Пастор почувствовал странное ощущение в уголках глаз и смутно догадался, что плачет. Неважно – ещё пара слезинок в океан скорби. – Я бы не хотел чувствовать вину, если кто-то потеряет лодку, – отворачиваясь, сумел выдавить он. – Возвращайся, Лем. Я остаюсь. Рыбак в нерешительности помедлил. – Я буду чувствовать себя спокойнее, если ты тоже вернёшься. Можно сразиться с ними в другой раз, но нельзя победить океан. Клэй лишь махнул рукой. – Может быть, я высажусь на остров, лично поговорю с Найдельманом… – сказал он, пряча лицо и делая вид, что занят лодкой. Ещё несколько мгновений Смит продолжал смотреть на него прищуренным взглядом обеспокоенных глаз. Клэй – неважный моряк. Но говорить кому-нибудь, что делать и чего не делать на своей лодке – обида, которую нельзя простить. К тому же, Смит разглядел кое-что в лице пастора – внезапную безрассудную опрометчивость, быть может – и понял: всё, что ни скажет, окажется бесполезным. Он хлопнул по планширу лодки Клэя. – Ну, тогда мы возвращаемся. Если понадобится помощь – я буду следить за каналом десять-пять. *** Клэй на холостом ходу остался под прикрытием «Цербера» и посмотрел на последние лодки, уходящие в бурное море. На ветру звук их моторов то стихал, то вновь становился громче. Пастор плотнее запахнул плащ и попытался выпрямиться. Округлый белый корпус большого корабля, неподвижный, словно скала, вздымался из воды в двадцати ярдах. Волны бесшумно огибали «Цербер» и скользили дальше. Клэй машинально проверил состояние лодки. Помпы работали без сучка без задоринки, выбрасывая за борт тонкие струйки воды; мотор гудел ровно; дизельного топлива оставалось ещё много. Теперь, когда всё так обернулось – теперь, когда он один, и лишь Всемогущий его единственный соратник – пастора захлестнуло необъяснимое чувство комфорта. Быть может, то был грех самонадеянности – так много ожидать от жителей Стормхавэна. Клэй не мог положиться на них, но мог положиться на себя. Впрочем, прежде чем направиться к острову Рэгид, он бы немного подождал. У него остались лодка и время. Сколько угодно времени. Клэй продолжил смотреть вслед остаткам флотилии, плывущим в порт Стормхавэна. Руки пастора со всей силой вцепились в штурвал. Вскоре лодки превратились практически в ничто – далёкие призрачные точки на фоне серой воды. Пастор не увидел приближения катера «Талассы», который отплыл от острова. Катер жестоко качало и сбивало с курса, борт с каждым нырком обрушивался в воду, но он неумолимо придерживался направления на причальный люк с обратной стороны «Цербера». 44 Донни Труитт улёгся на диван. |
