|
44 Донни Труитт улёгся на диван. Теперь, когда введённая внутримышечно доза лоразепама начала оказывать действие, он задышал спокойнее. Пока Хатч осматривал его, Донни продолжал смотреть в потолок, терпеливо помаргивая. Бонтьер с профессором удалились на кухню и сейчас переговаривались тихими голосами. – Донни, скажи мне, – произнёс Хатч. – Когда появились первые симптомы? – С неделю назад, – горестно ответил Труитт. – Я вообще не обращал внимания. Меня начало подташнивать по утрам. Я даже пару раз вывалил завтрак. Потом на груди возникла сыпь. – Как она выглядела? – Поначалу – красные пятнышки. Потом они вроде как набухли. Шея тоже начала болеть. По бокам, в общем. И я стал замечать волосы в расчёске. Сперва немного, но теперь думаю, потяну – и они вылезут все до единого. Но у нас в семье никогда не было лысых, предков хоронили с волосатой башкой. Господи, Малин, боюсь себе представить, как отнесётся жена к тому, что я стал лысым! – Не волнуйся, это не навсегда. Как только выясним, что не так, и вылечим это, они снова отрастут. – Надеюсь, – сказал Труитт. – Вернулся вчера с ночной смены, и сразу лёг спать, но утром сделалось только хуже. Я в жизни не был у доктора. Но я думал… Чёрт, ведь ты же друг, правда? Я не собираюсь в клинику или ещё куда. – Ещё что-нибудь, о чём мне следует знать? – спросил Хатч. Донни внезапно смутился. – Ну, моя… Болит на заднице. То ли болячка, то ли ещё что. – Повернись на бок, – сказал Хатч. – Я посмотрю. *** Несколько минут спустя Хатч в одиночестве сидел в столовой. Он позвонил в «скорую», но она могла приехать не раньше, чем через пятнадцать минут. А потом, когда приедет, у них возникнет проблема – как усадить в неё Донни. Труитт, сельский парень, до ужаса боялся докторов, и ещё сильнее – госпиталей. Некоторые из симптомов оказались похожими на жалобы остальных пациентов: апатия, тошнота. Но, как и в случае с остальными, у Донни оказались и уникальные симптомы. Хатч протянул руку к потрёпанному томику справочника Мерка. Через несколько минут доктор с угнетающей лёгкостью поставил рабочий диагноз: Донни страдает от хронического гранулематоза. Обширные гранулерные лезии на коже, гнойные лимфатические узлы, перианальные нарывы – диагноз практически однозначен. Но эта болезнь обычно переходит по наследству, – подумал Хатч. – Неспособность лейкоцитов сражаться с бактерией. Почему она проявилась лишь сейчас? Отложив справочник, он вернулся в гостиную. – Донни, – сказал он. – Дай ещё разок глянуть на волосы. Хочу посмотреть, чисто ли они выходят. – Чисто, чисто. Ещё немного – меня жена не узнает, – откликнулся Труитт и робко притронулся к голове. При этом жесте Хатч отметил на руке скверного вида порез, который раньше не замечал. – Дай-ка руку сюда, – велел он. Закатав рукав, осмотрел запястье Донни. – Что это? – Ерунда. Поцарапал в Колодце. – Надо прочистить, – сказал Малин. Порывшись в чемоданчике, обработал порез раствором соли и бетадина, после чего смазал местной антибактериальной мазью. – Как это случилось? – Наткнулся на полоску титана, когда в Колодец ставили эту чудо-лестницу. Хатч, вздогнув, поднял на него глаза. – Но уже прошло больше недели. |
