|
Капельки воды поблёскивали на оливковой коже девушки, в карих глазах мерцали золотые искорки. Должно быть, ей не больше двадцати пяти, решил Хатч. Акцент необычен – французский, с еле ощутимой примесью британского. – Я – Изобель Бонтьер, – объявила она, стаскивая неопреновую перчатку и протягивая руку. Хатч пожал её; та оказалась прохладной и влажной. – Вы меня обожжёте! – вскрикнула она. – Очень приятно, – запоздало ответил Хатч. – И вы – выдающийся доктор из Гарварда, о котором говорил Джерард, – сказала Изобель, не отводя глаз от его лица. – Вы ему очень понравились, правда. Хатч почувствовал, что краснеет. – Я польщён. Он ни разу не задумывался, понравился ли Найдельману или нет, но эти слова оказалось необычайно приятно слышать. Уголком глаза Малин заметил полный ненависти взгляд Стритера. – Я рада, что вы оказались на борту. Не придётся вас разыскивать. Хатч нахмурился, не понимая. – Я буду искать бывший лагерь пиратов, откапывать его, – пояснила она, проницательно глядя на него. – Вы же владелец острова, non? Где бы вы устроили стоянку, если бы вам пришлось провести здесь три месяца? Немного поразмыслив, Малин ответил: – Изначально остров был покрыт еловыми и дубовыми рощами. Полагаю, пираты могли вырубить поляну с подветренной стороны острова. На берегу, поблизости от стоящих на якоре кораблей. – С подветренной стороны? Но разве это не значит, что их могли увидеть с материка в ясные дни? – Ну… да, полагаю. Могли. В 1696-м берег был уже заселён, пусть и негусто. – И им следовало держать вахту с наветренной стороны, n'est-ce pas[16]? На тот случай, если приблизятся чужие корабли? – Да, правильно, – подтвердил Хатч, втайне раздражаясь. Если она и так всё знает, зачем спрашивать меня? – Основной морской путь между Галифаксом и Бостоном проходил прямо здесь, через залив Мэн. И, помолчав, добавил: – Но, если этот берег был заселён, как они могли спрятать девять кораблей? – Я тоже об этом подумала. В двух милях дальше, на берегу, есть глубокая бухта, её прячет остров. – Чёрная Бухта, – подсказал Хатч. – Exactement[17]. – Разумно, – ответил Малин. – Берега Чёрной Бухты оставались незаселёнными до середины тысяча семисотых. Рабочие и Макаллан могли жить на острове, а корабли в то время стоять в бухте, укрытые и невидимые. – Значит, наветренная сторона! – воскликнула Бонтьер. – Вы очень-очень помогли. А сейчас мне надо готовиться. Всё раздражение, которое чувствовал Хатч, растаяло под ослепительной улыбкой археолога. Она собрала волосы в пучок и накинула на них капюшон, а затем приладила маску. Второй аквалангист приблизился сбоку и поправил ей баллоны, между прочим представившись как Серджио Скопатти. Бонтьер оценивающе осмотрела костюм напарника, будто увидела его в первый раз. – Grande merde du noir[18], – яростно пробормотала она. – Не знала, что «Спидо» шьёт костюмы для ныряльщиков. – Итальянцы шьют по последней моде, – со смехом ответил Скопатти. – Я в нём molto svelta[19]. – Как моя камера, работает? – громко спросила она, обернувшись к Стритеру и похлопывая по небольшой камере, встроенной в маску. Стритер провёл рукой по ряду переключателей, и экран у контрольной панели заработал, показывая ухмыляющуюся физиономию Скопатти. |
