— Не вынимай ее, — прошептала она.

— Мардж…

— Грифф, я люблю тебя. — Она поцеловала его щеки, глаза и губы. — Грифф, дорогой, ты знаешь, что я люблю тебя?

— Да.

— О, я люблю вкус этих слов. Дорогой, эти слова для меня слаще меда. Я хочу распахнуть окна и прокричать на всю округу: «Я люблю тебя! Я люблю тебя! Я люблю тебя!» А как ты считаешь, мы знали об этом раньше?

— Возможно. Трудно сказать, Мардж. Пожалуй, все же да. В противном случае…

— О, сколько же времени мы потеряли. Сколько его улетело в трубу. Грифф, пожалуйста, поцелуй меня.

Он нежно поцеловал ее, прочно поддерживая левой рукой. Она легонько отстранилась, ее губы с явным нежеланием прервали поцелуй.

— То, что я говорила насчет моллюска…

— Я знаю.

— Я вовсе не имела это в виду.

— Я знаю.

— И у тебя прекрасное чувство юмора. Я смеюсь над всем, что ты говоришь, Грифф… ну, конечно, не над всем, не тогда, когда ты говоришь о серьезных вещах… Но когда ты шутишь у нас в кабинете… Знаешь, Грифф, иногда мне приходится даже отворачиваться, чтобы ты не видел, как я смеюсь, и не подумал, что я глупенькая… но теперь я уже не стану отворачиваться. О, Грифф, ну разве это не чудесно? Теперь я могу любить тебя и смеяться вместе с тобой. Обними меня крепко Грифф, крепко-крепко, и вытащи руку из этой дурацкой кастрюли.

Он обнял ее и сказал:

— Но у меня же рука мокрая. Она…

— Не важно, дорогой.

— Твоя блузка…

— Обними меня, Грифф.

Он крепко прижал ее к себе, и она впервые в жизни испытала чувство полного единения, завершенного счастья, которое накрывало ее, как шатер. На ее лице снова расцвела улыбка, наполненная любовью и переполнявшим все ее естество теплом.

— Я думала, что демонстрация моделей обуви — самое важное, что есть в этой жизни. Что в этом и состоит высшее счастье. Сегодня днем я выступала на подиуме, а вечером ты уже признался мне в любви. При этом ты ни словом не обмолвился о моих ногах и даже не взглянул на них, но я не придаю этому никакого значения. Я так счастлива, что могу взорваться от этого чувства. Я так счастлива, что могу…

— Твои ноги просто восхитительны.

— Не говори так, Грифф. Макуэйд тоже употреблял эти слова. Он…

— Они восхитительны. Макуэйд подонок, но в этом он был прав.

— Впрочем, в твоих устах эти слова звучат совсем по-другому.

— Мардж?

— Да?

— Я люблю тебя.

— М-м-м-м. — Она уткнулась лицом в его плечо. — Наверное, я легкомысленная и глупая. Мне кажется, будто я только что появилась на свет. У тебя нет такого чувства, дорогой?

— Есть.

— Рука болит? — спросила она, неожиданно распрямляясь.

— Я об этом пока как-то не думал.

— Опусти ее снова в воду.

— Нет.

— Грифф! Прошу тебя…

— Я хочу обнимать тебя.

Она удовлетворенно улыбнулась:

— Ну ладно, к черту эту руку. Ой, Грифф, я вовсе не это хотела сказать… Я имела в виду…

— Я знаю, что ты имела в виду.

Он снова поцеловал ее. Это был долгий, нежный поцелуй.

— Грифф, тебя тревожит перспектива с работой?

— Немножко.

— Увольнение будет многое для тебя значить?

— Я люблю эту работу, Мардж. Это часть моей жизни.