— У вас хорошие ноги, — чуть заплетающимся языком проговорила Мардж.

— Мардж, почему бы нам немного не проветриться? — предложил Грифф.

— Проветриться? А зачем мне проветриваться?

— Воздух, Грифф, плохая штука, — сказал Макуэйд. Он казался крайне возбужденным и напряженным, чуть ли не до нервной дрожи. — Воздух — это для воздушных шариков, а не для людей. Что вы думаете на этот счет, Мардж?

— Думаю, что я набралась. Но я не разревусь. Я поним… понимаю людей, которых, как напьются, так и тянет на слезу. Я же счастлива, очень-очень счастлива.

— Не все люди плачут, — сказал Макуэйд, — а кроме того, у вас есть все основания чувствовать себя счастливой. Я принесу вам еще один бокал. — Он снял руку с плеча Кары. — Только никуда не уходите.

— Мардж, с тобой все в порядке?

— Мы переоценили опасность противника, мистер Гриффин, — жестким тоном сказала Мардж. — Переоценили вражеские силы. Нет никаких оснований для страха. Освободитесь от страха. Страх. Со мной все в порядке.

Где-то в другой части комнаты заиграл проигрыватель. Апартаменты наполнили звуки «Звездной пыли», которые разнеслись и по другим комнатам, где стояли столы, кресла, стулья, стеклянные подставки для обуви, а на стенах висели красные плакаты с белыми дисками и черными контурами туфель.

— О, музыка, — проговорила Мардж. — Грифф, потанцуй со мной.

Грифф быстро глянул на Кару, а Мардж тем временем продолжала:

— Ну пожалуйста, можно мне? Обещаю, я не стану демонстрировать свои ноги.

— Идите, — сказала Кара. — Я это как-нибудь переживу.

Мардж с трудом поднялась и тут же оказалась в руках Гриффа. Он обнял ее и вывел в зал. Туда же устремились покупатели, продавцы, манекенщицы, другие девушки. В другом конце комнаты Хенгман и Познанский с трудом скатывали ковер.

— А она миленькая, — сказала Мардж.

— В самом деле?

— Угу. Ноги у меня, конечно, получше, но все равно она миленькая. Даже Мак это заметил.

— Он тебя не достает?

— Совершенный джентл… джентльмен. Никаких проблем.

— Мардж, тебе пора завязывать с выпивкой.

— Почему? Я же развлекаюсь. А ты знаешь, я в жизни никогда не напивалась, ни разу. Двадцать четыре года прожила, а так ни разу и не окосела. Стыдоба. Сегодня день моей славы. Манекенщица. Манекенщица Мардж Гэннон. Возможно, это мне пока что ничего не дало, но у меня, по крайней мере, был сегодняшний день, Гриф, ты понимаешь меня? Все, чего я хотела, — это сегодняшнего дня. А ты хорошо танцуешь.

— Спасибо. Если тебе понадобится какая-нибудь помощь…

— Не понадобится. С ним все в порядке. Ты просто переоценил его, вот и все.

Краем глаза Грифф увидел, как Макуэйд заключил Кару в свои объятия и повел в зал.

— Все в порядке, — сказал Хенгман. — Я ценю твою доброту, Эд, и мне нравится все то, что ты говоришь у меня за спиной. И я тоже всегда говорил, что ты порядочный парень, Эд, поверь мне. Но меня продолжает интересовать одна вещь: кто назвал меня глупым? Кто?

— Кто назвал тебя глупым, Борис? — проревел Познанский. — Да я ему морду в задницу превращу. Ты только покажи мне его, Борис, и я клянусь тебе, что так отделаю его, что он… Кто это, Борис? Кто?!

— Я и сам хотел бы это знать, мой друг, — сказал Хенгман, покачивая головой.