«Симпатичный мужчина Мак, только третий? И это все? Всего три? Девчонка-слабак, только три коктейля, а я уже нагрузилась до полусмерти, ну хорошо, хорошо…»

— Хорошо, Мак. Ты в нем дырочку прделай, а то я држать не мгу. Где… где… о… спсибо.

Она опрокинула бокал, после чего вытянула ноги и откинула голову на спинку кресла. Она очень устала, сильно хотелось спать, просто лечь где-нибудь и уснуть, но при этом спрятать синяки, отвратительные синяки на бедре… Сильные, как клещи, пальцы… спрятать синяки, но нет, так устала, так сильно устала, и все же спрятать синяки… «Испортил ноги, тебе нравятся мои ноги?»

— Мак, тебе нравятся мои ноги? Дурацкий вопрос, нельзя задавать дурацкие вопросы, потому что они заслуживают дурацких…

— Они очаровательны, — приглушенным шепотом ответил он.

— Нажать, — пробормотала она. — Лошадь? Нет, человек. Человек. Мак.

— Мардж, пойдем немного подышим свежим воздухом. Тебе нужно проветриться, вот и все. Пошли со мной, Мардж, глотнем свежего воздуха.

— Воздх дль шриков.

— Пошли, Мардж, пошли со мной. Пойдем, Мардж. Ну же, девочка-маргариточка. Вот кто ты такая. Хорошая девочка, хорошая. Мардж, твои ноги просто очаровательны. Чудесные ноги, милые…

— …чароватльны. Воздух дль шриков. Мак, воздух для шриков.

— «Баллоны».

— Мы это уже два раза говорили.

— Хорошо, но вы уловили смысл, так ведь? А вам надо отвечать: «Я уловил оба смысла». Помните тот фильм с Джейн Рассел? «Я вышибу тебе оба глаза!» Бедная, несчастная девочка, поверьте мне. Я понимаю, через что ей пришлось пройти.

— И все-таки они прекрасны, — сказал Аарон. Протянув руку, он дотронулся до одной из грудей блондинки, слегка пощекотав ее пальцами. — Прекрасны.

— Вы так считаете? — спросила она. От прикосновения его пальцев ее грудь поднялась еще выше. Она улыбнулась и прислонилась головой к его плечу. Потом взяла его вторую руку и стала водить ею по передней части своего платья. — Наверное, все же приятно иметь такие, — счастливо промурлыкала она.

— Кто назвал меня глупым? — спросил Хенгман.

— Сломать ему шею, — отозвался Познанский.

— Кто назвал меня глупым?

— C’est beau! — по-французски взорвался Манелли. — C’est magnifique!

Канотти залился смехом.

— Я его уже слышала, — сказала брюнетка.

Манелли по-отцовски похлопал ее по бедру.

— Вы не едите мои оливки, — сказал Стигман.

Рыжая улыбнулась:

— Мистер, моя профессия не поедание оливок.

— А что?

— А угадайте. Но то, что не поедание оливок, — это точно.

Он видел, как Макуэйд помогает Мардж выйти из комнаты, и почувствовал раздражение. Отчасти потому, что вызвался служить покровителем Мардж, отчасти потому, что у него самого прекрасно складывались отношения с Карой. В сущности, он не чувствовал, что покинул Мардж. В какой-то момент у него даже промелькнула мысль: а не послать ли все к черту и не позволить ей поступать так, как ей хочется? Но у нее был такой беззащитный, такой уязвимый вид, да и сама мысль о том, что Макуэйд прикасается к ней, показалась ему отвратительной. Непонятно почему ему вспомнилась небольшая царапина на ноге Марии Терезы Диаз.

— Извини меня, пожалуйста, — обратился он к Каре.