Я только подивилась такой доброте Дианара. И напряглась, ибо за неделю отбора совершенно четко уяснила: любая доброта, высказанная обитателями замка, таит в себе второе, а порой и третье дно.

***

Из купален шли уставшие, но довольные. Приятная расслабленность так и уговаривала прикорнуть пару часов после обеда. Эська так вообще беззастенчиво спал у меня под рубашкой, пригревшись и вцепившись в ткань. На разговоры сил не оставалось, шли молча. И именно это позволило услышать неподалеку негромкие женские голоса.

Я бы, может, и прошла мимо – не имею привычку подслушивать. Но тут прозвучало нечто, очень похожее на «Лаврова», и мы с Анной, не сговариваясь, на цыпочках пошли на звук.

Он доносился из-за неплотно закрытой двери. Что за дверью, я не знала, да и голоса были мне незнакомы. А вот подруга тихонько шепнула:

– Это Кэтлин, одна из девушек.

Кэтлин кому-то истерично доказывала:

– Я вырвалась из нищеты не для того, чтобы меня обошла нищенка! Да пусть она хоть трижды спит с императором, я от своего не отступлюсь. Мне нужна всего одна ночь! Одна!

– К Лавровой не подступиться, – ответил ей голос, в котором я с удивлением узнала Дианара. – Она охраняется прямым приказом императора. Не рискуйте, миледи. За вред девушке можно поплатиться жизнью, она очень интересует Его величество. Настолько, что даже принц не решается оспорить право на нее.

– Я не собираюсь ей вредить, магистр. Есть много способов избавить мужчину от влечения. Леди Лаврова опозорится на балу так, что одна мысль о ней у императора будет вызывать тошноту.

– Ох, Кэтлин, вы столь же отчаянны, сколь красивы, - усмехнулся Дианар. – И все же я повторю свой совет: участвуйте в отборе честно. Тогда у вас появится шанс стать не любовницей, но невестой.

– Я уже говорила, магистр, что меня не интересуют титулы, однако в нищету возвращаться я не собираюсь.

Анна вдруг потянула меня за руку, жестом показав – кто-то идет. Меньше всего мне хотелось быть застуканной за подслушанным разговором этой Кэтлин и магистра. Я вспомнила девушку – яркая молчаливая шатенка, с которой за весь отбор мы ни разу не пересекались.

– Почему я так ей мешаю? Отбор ведь для Артура.

– А ты слышала, чего она хочет? - усмехнулся Анна. – Кэтлин делает ставку не на статус невесты, а на желание принца или императора скрасить одинокие ночи.

– Не поняла, – нахмурилась я.

– Они оба находятся среди молодых и красивых девушек. Разумеется, обоим хочется женского внимания и ласки. Любовницы членов правящей семьи, особенно если им удается зачать ребенка, обеспечены до конца жизни.

– А Баллард говорил, из гарема императора выход только на кладбище.

– Ну, он говорил это не Кэтлин, - резонно заметила Анна. - А если честно, я до сих пор с трудом осознаю, что ты общалась с Баллардом. Это... это же...

– Ага, я понимаю. Он вообще личность своеобразная. Что мне делать с заявлениями Кэтлин? И как реагировать на то, что Дианар ей помогает?

– Пожаловаться императору – не вариант?

Я непроизвольно скривилась, представив, какие последствия будут у этой жалобы. Нет, с Кэтлин он, может, и разберется. Но меня точно запишет в секретную тетрадочку с голой бабой на обложке – ведет же он где-то учет своих любовниц.

– Тогда все просто: не оставайся одна и не ешь на празднике еду. Все, что может сделать Кэтлин – или подсыпать тебе что-то, или тебе навредить втихую от всех. Я думаю, она усвоила урок Холли. И не станет портить платье. Скорее, что-то подсыплет в еду. Что касается Дианара – у него, увы, доверия больше, чем у нас. Я тоже его опасаюсь, но пока что мы ничего сделать не сможем.