|
.. Это наше, типично русское... Потом возьмем рыбу "по-монастырски", тоже из серии забытых блюд, так сказать, золотопогонных... Традиционная еда, наша, не "деваляй" какой или "шнитцель"... Русская кухня вполне может соревноваться с французской, и не только соревноваться, но и победить... Это я вам -- за вицмундиры, -- рассмеялся Иванов, -- под ребро, чтоб знали, на что замахиваетесь... "Союз нерушимый республик свободных сплотила навеки великая Русь" -- формула отлита в бронзу-Исаев хотел сказать, что помнит ярость Ильича, когда Сталин предложил включить Украину, Закавказье, Белоруссию и Туркестан в состав РСФСР, автоматически подчинив их Москве; Ленин ярился так, как умел яриться только он -- открыто, с гневом: не включение в РСФСР, а добровольное соединение, с правом выхода из Союза! Не имперское поглощение, а братское соединение народов, освобожденных Революцией. Нет, этого ему говорить нельзя, я и так сказал слишком много, подумал он, но я должен был сделать нечто, чтобы -- в свою очередь -- раскачать этого "Аркадия Аркадьевича"; разгневанный человек чаще открывается, а мне нужно хоть в малости понять его, я хожу в потемках, они меня запутали, я ничего не понимаю, такого со мною не было еще... Однако Иванов открылся сам. После того как официантка убрала стол и поинтересовалась, что "дорогие гости" возьмут на "третье" (единственное слово, что осталось от моих времен, подумал Исаев; на Западе это называют "десерт"; мы во время революции "третьим" называли компот), генерал заказал мороженое с вареньем и кофе, дождался, пока официантка отошла, достал из кармана фотографию и протянул ее Исаеву: -- Знаете этих людей? -- Одного знаю очень хорошо. Это Эйхман, в гестапо он занимался уничтожением евреев... Я же писал о нем, когда работал на даче... -- Читал... Очень интересный материал... Эйхман скрылся... Мы делаем все, чтобы найти этого изувера... А тот, кто рядом с ним? В штатском? -- Знакомое лицо... Очень знакомое... Я этого человека видел... -- Не в гестапо? -- Гестапо -- не моя епархия, -- усмехнулся Исаев. -- Я бы застрелился, доведись мне там работать... Иванов искренне удивился: -- Почему?! С точки зрения разведчика -- это поразительный объект для оперативной информации. -- Верно. Но мне пришлось бы, как и всем сотрудникам Мюллера, принимать участие в допросах, которые чаще всего сопровождались пытками.... А пытали там не своих, а наших... Вы бы смогли там работать? -- Вопрос жесткий, -- Иванов ответил не сразу, лоб собрало морщинами, лицо как-то постарело, выявилась тяжелая, многолетняя усталость. -- Я сразу и не отвечу. Вы меня поставили в тупик, честно говоря... Ладно, а у вас, в шестом управлении, в разведке, у Шелленберга, вы этого человека не встречали? -- Нет. |
