|
.. Ладно, а у вас, в шестом управлении, в разведке, у Шелленберга, вы этого человека не встречали? -- Нет. Я его встречал где-то в посольствах... Или у Риббентропа, на Вильгельмштрассе... -- Когда? В какие годы? -- Опять-таки боюсь быть неточным, но это были последние месяцы войны... -- Сходится, -- сказал Иванов, и то напряжение, которое так изменило его лицо, сменилось расслабленностью; даже на спинку стула отвалился. -- Фамилию не помните? -- Нет. -- Кто он, судя по лицу, по национальности? -- Я не умею определять национальность по лицу, ушам или черепу, -- ответил Исаев. -- Это в рейхе знали рейхсминистр Розенберг, псих Юлиус Штрайхер и пропагандист-идеолог Геббельс... У них надо консультироваться... -- Валленберг... Вам что-нибудь говорит это имя? Исаев снова посмотрел на фотографию, кивнул: -- Вы правы, это Валленберг, банкир из Швеции. -- Вам не кажется странным, что еврейский банкир из Швеции дружески беседует с палачом еврейского народа? -- Шведский банкир, -- уточнил Исаев, -- в Швеции нет национальности, там есть вероисповедание... Валленберг, мне кажется, был католиком... Он работал в шведском посольстве в Будапеште, там Эйхман не только уничтожал евреев, но старался часть несчастных обменять на машины и бензин для рейха... Видимо, Валленберг, как и граф Бернадотт, родственник шведского короля, пытался спасти как можно больше несчастных-Иванов спрятал фотографию в карман, дождался, пока официантка расставила на столе мороженое и кофе, а потом сказал: -- Дело в том, что Валленберг у нас... И мы располагаем данными, что он сотрудничал с Эйхманом... В общем-то, вы могли убедиться в этом, разглядывая их улыбающиеся лица, -- говорят не враги, а друзья... Мы не хотим портить отношения со шведами, нам хочется провести открытый суд, изобличить Валленберга, а потом выслать его к чертовой матери в Стокгольм... Мы попали в сложное положение, понимаете? Я расскажу вам суть дела, если согласитесь помочь мне... -- То есть? -- Либо мы переведем вас в камеру к Валленбергу и вы, как Штирлиц, а не Исаев, убедите его в целесообразности выйти на открытый процесс, принять на себя хотя бы часть вины в сотрудничестве с Эйхманом, то есть с гестапо, или же на открытом процессе дать показания -- в качестве Штирлица, а не Исаева, -- что вы знали о сотрудничестве Валленберга с Эйхманом... -- Второе исключено: вас уличат во лжи... Я, чтобы вернуться на родину, сказал англичанам, что являюсь русским разведчиком; Максим Максимович Исаев, он же Юстас, вы читали мою исповедь... -- А если не это обстоятельство? Вы бы предпочли второе предложение? Исаев ответил не сразу; конечно, второе, думал он, это мой единственный шанс... На открытом процессе я скажу всю правду, если только там будут иностранные журналисты и наши писатели вроде Вишневского и Эренбурга, как на Нюрнбергском процессе. |
