— Внимание подрывной команде, — передал я. — Повторяю: внимание подрывникам. Немедленно сигнал на детонаторы! Повторяю: немедленно сигнал на детонаторы! — Мгновение спустя шесть ослепительных взрывов разнесли новенький, с иголочки, «Звездный Огонь» на клочки, превратив его стремительный корпус в оседающие клубы обломков броневой обшивки и осколков ходовых кристаллов. Я поежился. Какая бессмысленная трата техники… впрочем, суть войны, похоже, и заключается в подобных бессмысленных тратах, не правда ли? По крайней мере мой славный кораблик захватил с собой в небытие несколько десятков облачников, а именно ради этого его и создавали.

Что ж, вернемся к делу. Все новые облачники спускались на пляж, а те, что уцелели после взрыва, поднимались с гальки и палили в нас из всего, что у них имелось. Благодарение Вуту, пока что у них не было ничего, кроме лучевых пик — я хорошо слышал, с каким треском хлестали их разряды по обшивке транспорта. Впрочем, я мало сомневался в том, что очень скоро подоспеют и другие, вооруженные чем-нибудь посущественнее.

Я осторожно добавил тяги ходовым генераторам и не без облегчения отметил про себя, что «Монтрояль» достаточно послушно притормозил, а потом двинулся вперед. Выруливая тяжелую машину на старт, я поставил секторы газа на «МАЛЫЙ», но даже этой тяги хватило, чтобы «Монтрояль» легко развернулся на 180 градусов.

— Славно, — не удержался я, хотя мое кресло отделяло от остроконечного носа корабля непривычно большое расстояние — никак не меньше тридцати иралов.

— Все так говорят, — с ухмылкой заметил Дженнингс. Машина и правда была приятна в управлении — не «Звездный Огонь», конечно, но для такой махинищи очень даже ничего.

Я вел корабль все дальше от берега, а над нашими головами продолжал кипеть воздушный бой. Небо кишело «Звездными Огнями» и «Горн-Хоффами», а также дымными шлейфами подбитых судов. Только этого не хватало! Эти ублюдки из Лиги наверняка понимали, что мы здесь делаем, так что пытались любой ценой помешать нам.

Наконец мы вырулили в дальний конец озера так, что перед нами расстилалась максимально длинная водная гладь. Я не имел ни малейшего представления о том, какой разбег требуется кораблю для взлета. Я покосился на приборы, но не обнаружил ни малейшей подсказки. Разумеется, я видел цифры и иероглифы, но не знал, что означают они применительно к этому судну. Дженнингс, возможно, не понимал этого — а я не имел желания пугать его этой приятной новостью, — но выходило так, что управлять взлетом предстояло именно ему, а я всего-то мог держать штурвал ровнее…

Что ж, пора! Нацелив нос корабля на дальний берег озера — ветер задувал сбоку, что было не то чтобы очень кстати, но если уж я разгоню эту махину, потребуется хороший шквал, чтобы отклонить нас от курса, — я нажал на гравитормоза и повернулся к Дженнингсу.

— Сколько энергии дать для выхода на взлетный режим?

— Одну и четыре десятых крейсерского режима, адмирал.

— Одну и четыре десятых, — подтвердил я и двинул секторы газа вперед, пока на циферблатах не появились эти цифры. Рокот ходовых генераторов в недрах корабля сменился громовыми раскатами, а за нашей кормой взметнулся к небу фонтан водяных брызг и гравитонов. — Что скажете, Дженнингс?

— Он готов и бьет копытом, адмирал, — беззаботно ухмыльнулся он.

— Так поскакали! — крикнул я и отпустил тормоза. Приборы показывали наш вес, равный сорока четырем тысячам мильстоунов.