— Не за что, адмирал, — улыбнулся Дженнингс. — Я просто задействовал автоматическую стартовую программу.

— Все равно спасибо, — улыбнулся я в ответ и принялся изучать приборы. Четыре блока индикаторов главного хода, восемь блоков — гравигенераторов… на мой взгляд, показания находились более или менее в норме. Я решил оставить переживания на этот счет Дженнингсу. Четыре верньера для регулирования гравитяги — по одному на два генератора… примерно так, как я себе это и представлял. Педали гравитормозов… Я повернулся к Дженнингсу. — Есть какие-нибудь особенности, о которых мне стоило бы знать?

— Наш «Монтрояль» — самый обычный автобус, — ответил он. — Так, во всяком случае, говорили Моррисон с Питерсом.

— Рулевые?

— Угу.

Я кивнул. Что тут еще скажешь?

— Вы знаете, какая у него взлетная скорость? — спросил я в почти эфемерной надежде на то, что он это хотя бы слышал. В противном случае мне пришлось бы действовать наугад — а это чревато неприятностями.

— Скорость принятия решения сто двадцать пять кленетов в метацикл, скорость выхода на редан — сто двадцать девять, скорость отрыва — сто тридцать семь, — без малейшей запинки выпалил Дженнингс. — Впрочем, он сам доложит вам, когда будет готов взлетать.

Все верно. Большая часть тяжелых кораблей обычно разговаривает со своими рулевыми.

— Реверс тяги регулируется гравитормозами? — спросил я, глядя через гиперэкраны на то, как шестерка «327» снова прошлась огнем по вершине утеса. Должно быть, там сейчас сделалось жарко.

— Верно, — подтвердил Дженнингс. — Легкое нажатие на педаль открывает дроссель.

Я пробежался взглядом по пульту и не обнаружил ничего, что говорило бы о состоянии наружных люков.

— Все люки задраены? — спросил я.

— Все индикаторы горят зеленым, адмирал.

— Где тут у вас внутренняя связь?

— Выключатель на левом подлокотнике. Угу. Я и сам мог бы догадаться. Я двинул тумблер в положение «ВСЕМ ПОСТАМ» и нажал клавишу «РАЗГ».

— Всем занять посты для взлета, — объявил я. — Всем занять посты для взлета. Приготовиться к переключению на искусственную гравитацию. — Я собрался с силами, во избежание нежелательных последствий напряг горло и щелкнул тумблером «G», потом оглянулся на задние гиперэкраны. Пока все чисто. Наконец — возможно, я что-то и упустил, но в голову ничего больше не шло — я передернул плечами, поставил ноги на сенсоры педалей и плавно нажал. Низкий рокот из корабельной утробы сделался громче, и корабль кормой вперед начал отходить от пляжа. Никакого скрежета я не слышал: это судно с самого начала проектировалось с расчетом выхода на берег.

— Ну что ж, двинули, — пробормотал я. К этому времени до облачников дошло, что «Монтрояль» не отвечает на их огонь, и они начали спускаться с утеса по оставшимся от наших саперов тросам. По меньшей мере полсотни их столпилось вокруг моего «Огня», и у некоторых даже хватило наглости забраться внутрь: я видел какое-то шевеление на мостике. До боли обидно было видеть свой элегантный боевой кораблик в руках врага. Если не считать искореженных понтонов, он оставался вполне в пригодном для полета состоянии, но теперь он был обречен. Никому не по душе уничтожать хорошее боевое судно, а уж рулевым тем более. Увы, у меня не оставалось иного выбора. Похоже, я только и занимался в тот день тем, что убивал — людей, корабли… Я мрачно нажал клавишу «РАЗГ».