— Да. Специально ездила на Юстонский вокзал, чтобы сделать зарисовки вагона третьего класса. Чуть не уехала в Ливерпуль!

Патрисия вытащила из папки рисунок и протянула мисс Коллинз.

— Так стало более реалистично, — одобрила та.

— Я еще кое-что сделала. Помните, мы с вами говорили, что обложка должна привлекать внимание? Она должна быть такой, чтобы книгу купил человек, спешащий на поезд. Я подумала: поскольку ключевая сцена в романе — объяснение героев в поезде Лондон — Ливерпуль, то почему бы ее и не изобразить на обложке? Вот, взгляните на эскиз… Мы как будто смотрим снаружи: поезд мчится в ночи, а в освещенном окне — два силуэта. Свет из окна выхватывает что-нибудь на первом плане, какое-нибудь растение. Черное на желтом… Как вы думаете, такая обложка привлечет внимание?

Увлекшись, девушка не сразу заметила, что собеседница ее не слушает, а словно думает о чем-то своем.

— Мэри, — позвала Патрисия.

— А? — вздрогнула та. — Простите, у нас тут такое происходит! Невозможно сосредоточиться… Что вы сказали?

— Я предложила поместить на обложке ключевую сцену романа. А что у вас происходит?

— Давайте лучше посмотрим обложку, — помедлив, предложила мисс Коллинз.

Но Патрисия чувствовала — продолжение будет. И оказалась права. Мисс Коллинз отложила эскиз в сторону, достала из сумочки портсигар и спички, вытащила сигарету, вставила ее в длинный мундштук и закурила. Все это она проделала если не напоказ, то все же слегка бравируя тем, что является современной работающей молодой женщиной, без лишних предрассудков. Мисс Коллинз сделала две глубокие затяжки и заговорила, сдерживая волнение:

— У нас рыщет полиция! Все взбудоражены уже второй день! Меня только что допрашивали. Вчера было двое, а сегодня пришел один: с виду совершенный цыпленок, но такой въедливый!

— А что случилось?

— Как? Вы не читаете газет? Убили нашу переводчицу.

— Не может быть! — ахнула Патрисия.

— Еще как может! Горло перерезали! — выпалила мисс Коллинз.

— Вы ее знали?

— Мы не были знакомы, но я видела ее не раз: такая пожилая испанка, лет сорока пяти, но хорошо сохранилась. Я бы даже сказала — эффектная. Да-да, я не из тех женщин, кто о представительницах своего пола говорит одни гадости. Я больше скажу: она была красивой. Все наши мужчины на нее заглядывались. Одевалась всегда по последней моде, так, словно собралась на прием в Букингемский дворец, да еще обвешивалась бриллиантами с ног до головы — искрилась, как рождественская елка. По-моему, не слишком уместный наряд для деловой встречи… О! А может, — мисс Коллинз округлила глаза, — кто-то за ней проследил и ограбил? А вдруг кто-то из наших? Завистников тут хватает!

— Мэри! Мэри! — послышался укоризненный голос.

Патрисия обернулась. В дверном проеме в эффектной позе — прислонившись боком к косяку и скрестив руки на груди — стоял молодой человек: высокий, широкоплечий, светлые волнистые волосы до плеч, вместо галстука — небрежно повязанный цветастый платок. Родинка на щеке не портила его внешность, а, наоборот, смотрелась некоей многозначительной мушкой. В насмешливой улыбке блондина Патрисия уловила некоторое самодовольство, словно тот каждую минуту осознавал свою бесспорную привлекательность для прекрасной половины человечества. Впрочем, наверное, так и было — во всяком случае, Мэри Коллинз при его появлении сразу перестала сутулиться.

Молодой человек покачал головой:

— Неужели тебе еще не наскучила эта тема, Мэри? Когда полицейские копаются в чужом грязном белье — их можно понять, это их работа.