Её плечи сотрясаются.
После целой минуты рыданий она воет:
– У меня коленки болят, Энди.
Брат осматривает её коленки. Они выглядят покрасневшими и исцарапанными, наверняка появятся синяки.
– Непохоже, чтобы кости были сломаны. Ты можешь встать на ноги?
Мэгги фыркает и кивает.
– Этот медведь был неимоверно страшный.
Хелле делается её жалко. Может, она и избалованная девочка, но это вовсе не значит, что она заслужила такое.
– Что за проклятое место? – говорит Хелла. В животе у неё бурлит гнев. – Мы такого не заслуживаем! – кричит она, обращаясь к потолку коридора, как будто отель может её слышать. А может, и так. Это было бы не самое странное из того, что произошло здесь.
Энди тем временем выпрямляется и помогает своей сестрёнке подняться на ноги.
– Этот этаж ещё страшнее предыдущего, – всхлипывает Мэгги. – Я боюсь. Боюсь! Давайте вернёмся вниз? Там единственное нормальное место.
Серж надувает грудь.
– А я нет. Я совсем не боюсь.
– Врёшь! – тут же переключается на него Мэгги.
– Я не вру! – возмущается Серж. – Я никогда не вру. Мне правда не страшно.
– А вот и врёшь! – Мэгги показывает ему язык.
– Эй, перестаньте, – восклицает Хелла. – Я не могу собраться с мыслями.
– О чём ты думаешь? – спрашивает Энди.
– Это должно что-то значить, символ на этом этаже зелёный, а на прошлом – серебристый.
Энди поджимает губы.
– Зелёный вроде бы цвет жадности? Кажется, я где-то об этом читал.
– Вилли жаден до еды, Мэгги – до игрушек… Может быть.
– Тогда что означал первый этаж? Он был другой и другого цвета.
– Вилли и я видели двойников.
– Он держит перед тобой зеркало, – догадывается Энди. – Он показывает тебе твою тёмную сторону.
– У меня нет тёмной стороны! – орёт Вилли. – Не смей так говорить!
– Так мы уходим?.. – стонет Мэгги. – Я хочу спуститься вниз. Там не случается ничего страшного.
– Да, сестрёнка, пойдём, мы уходим.
Они идут к лестнице и спускаются вниз. Мэгги всё ещё дрожит и крепко держится за руку своего большого брата.
– Энди?
– Да, Мэгги?
– Когда мы вернёмся домой и мама и папа снова будут с нами, я хочу отдать часть моих игрушек бедным детям. У меня слишком уж много игрушек.
– Это очень мило с твоей стороны, и это хорошая идея.
– Медведь прав, и потом, я не хочу, чтобы он пришёл в мои сны.
Хелла улыбается. Пускай для Мэгги это было ужасно, но, очевидно, миссия панды выполнена, разумеется, если игрушка планировала именно это.
– Ой! – Хелла падает на пятую точку посреди лестницы.
– Отель двигается! – кричит Серж.
Мэгги вопит:
– Энди, помоги!
Здание сотрясается и громыхает какое-то время, а затем уходит в пике, которое Хелла ощущает глубоко в груди, прямо как на американских горках в парке аттракционов. Внутри что-то трепыхается, ощущение почти болезненное. Желудок переворачивается и поднимается к горлу.
Они все кричат и падают друг на друга.
Хелла хватается за перила и в процессе стукается ногой о ступеньку. Боль пронизывает её от большого пальца до живота. Она зажмуривает глаза на мгновение, чтобы отстраниться от боли и тошноты, волной поднимающейся из желудка.
Серж катится мимо неё. |