Только вот он слишком стар, чтобы верить в волшебные сказки.

— Бекки была женственной или девчонкой-сорванцом?

Кент рассмеялся.

— На людях она вела себя тише воды ниже травы. Но когда никто не видел, она пыталась превзойти меня в грубости.

Джоузи широко улыбнулась.

— У нее получалось?

— Ничего не получалось. — Он тоже широко улыбнулся. — Она была на два года младше и ненамного крупнее тебя.

— Чем ей нравилось заниматься?

Он рассказал ей, что Бек любила плавать под парусами и жить не могла без засахаренного имбиря. А также о том, что, когда ей было пятнадцать, она покрасила волосы в густой фиолетовый цвет, и они все Рождество называли ее «мисс Слива». И чем больше он говорил, тем легче ему становилось.

— Я тебе завидую, — вздохнула Джоузи. — Конечно, не тому, что ты потерял Бекки.

Ему стало грустно, но это чувство не было тяжелым.

— Я завидую вашим отношениям.

Он кивнул.

— У тебя с братьями другие отношения?

— Они старше меня па десять с лишним лет. Мы росли не вместе. Они — дети моего отца от первого брака.

Внезапно Кент ясно увидел всю картину. Он подозревал, что Марти и Фрэнк обижены на свою младшую сводную сестру и завидуют ей.

— Их жизнь была тяжелее, чем у меня. Они росли с матерью, а у нее был суровый характер.

— Это не твоя вина.

— Нет, но я хочу добиться с ними взаимопонимания. Я обещала папе, что попытаюсь. Так ты говорил с Марти?

— Я оставил сообщение на автоответчике.

— Не сегодня вечером, а раньше.

Ему не хотелось ее расстраивать, но не хотелось и лгать.

Ей следует остерегаться Марти и Фрэнка.

— Он сказал, у него много работы и ему будет трудно приехать раньше следующего вторника.

— О!

У Джоузи был такой вид, что ему захотелось ударить Марти.

— Они так заняты, — вздохнула она. — По-моему, они прячутся за своей работой. По-моему, они боятся меня любить.

— Что за ерунда?

— Я бы сказала, эта их ерунда напоминает твою, Кент.

Он вскочил на ноги и потер затылок.

— Уже поздно. Тебе пора отдохнуть.

— Трусишка, — пробормотала она.

— Спокойной ночи, Джоузи.

— Спокойной ночи, Кент.

Ему захотелось поцеловать ее в лоб, но он удержался. Возвращаясь домой, он вспоминал ее насмешку, и она не давала ему заснуть.

В пятницу днем, после того как ушел Клэнси, Джоузи в конце концов надоело глядеть на четыре стены. Сегодня утром она всерьез поругалась с Кентом. Внезапно ей захотелось снять пижаму и одеться как обычно. У нее ничего не вышло, так она была слаба. Завернувшись в одеяло, Джоузи сложила легкий складной стул, отнесла на веранду и повалилась на него, тяжело дыша.

Она съежилась, когда вспомнила, что именно кричала Кенту. Она назвала его тираном. И чрезмерно любопытным. Джоузи до сих пор не могла поверить — неужели она так сказала?

Он смеялся над ней, и ей хотелось затопать ногами — а это почти невозможно сделать, когда ты прикована к постели.

Джоузи сомневалась, что теперь он относился к ней как к женщине.

Он перестал ее желать, и ей хотелось узнать, почему. Хотя, может, он не так уж сильно ее и желал. Она не в его вкусе, не так ли? Кент отдалялся от нее. И она не знала, как его остановить.

Если ему хочется отдалиться, это его дело. Ведь она собиралась разработать план на оставшуюся ей жизнь?

Марти и Фрэнк будут ждать от нее ответа.