— Он тебя обидел? — ладонь начальника касается моих сжатых в кулак пальцев.

Молчу. Что я могу ему ответить? Не в моих правилах выносить сор из избы. Тем более, что обсуждать мужа с любовником пусть даже и бывшим как-то непорядочно.

— Обидел, — за меня отвечает Владимир Иванович.

Он берет мою ладонь и прижимается к ней прохладными губами, а я гляжу на склоненную светловолосую голову и понимаю, что эгоистичная тварь, которую я всеми силами держу в глубине своего сознания выбралась-таки наружу. Иначе, как еще объяснить, что вместо того, чтобы вырвать руку и выгнать мужчину, я тихонько по-девчоночьи вздыхаю, млея от этой неожиданной нежности.

— Хорошо, — хрипло говорю я. — Один час.

Владимир Иванович дает знак Вите, чтобы тот освободил дорогу и я еду в первый же попавшийся ближайший кабак. Пожалуй, мне тоже нужно выпить.

Мы занимаем самый дальний столик, который скрыт от любопытных глаз искусным декором. Начальник заказывает водку, закуски и откидывается на стуле, с довольной улыбкой разглядывая меня.

— Что? — возвращаю улыбку я.

— Я просто любуюсь тобой.

Вот ведь подлиза!

— Можешь оставить свои дешевые уловки при себе. На меня это давно не действует, — заметила я.

— На тебя это никогда не действовало, — фыркает он. — И ты до сих пор не научилась принимать комплементы.

Я только пожала плечами и поймала себя на мысли, что перестаю ощущать возрастную разницу между нами. Словно я, наконец, доросла до уровня, чтобы вести разговор на равных. И даже больше — чувствую себя хозяйкой положения, и это слегка ударяет в голову похлеще самого крепкого алкоголя, который, к слову мужчина уже ловко разлил по стопкам.

— За тебя. — Владимир Иванович предлагает банальный тост.

Согласно киваю. Какая к черту разница за что пить?

Алкоголь обжигающей лавой опаляет пищевод и в груди поселяется знакомое тепло. Кажется, напряжение, копившееся целый день, отпускает, и я расслабленно начинаю разглядывать начальника.

Интересно, что он будет делать дальше?

Ответ не заставил себя ждать. Владимир Иванович, вероятно помня, что я согласилась всего на один час, кинул хмурый взгляд на наручные часы и решил сразу перейти к «делу».

— Скажи, ты счастлива с ним?

Вопрос заставил меня крепко задуматься.

— Наверное… — неуверенно передернула плечами я. — Не знаю. Сложный вопрос. Разве могут люди быть совершенно счастливыми? Человек это такая сволочь, которой все время чего-нибудь не хватает.

Он несколько мгновений гипнотизировал взглядом стакан с соком, а затем произнес:

— Ты права. Мы часто не ценим то, что имеем, — взгляд в упор забирается прямо в самое нутро. — Тебя я не ценил…

Внутренности окатило горячей волной, и я испытала какое-то неправильное удовлетворение от его слов.

— В Ольгу ты тоже недооценил? — не удержалась от вопроса я.

— Ольгу я любил, — неожиданно жестко припечатал мужчина. — А она сука этого не ценила.

Чуть не поперхнулась салатом от этого заявления.

— Странное у тебя понятие о любви, — усмехнулась я, вытирая рот бумажной салфеткой. — Изменять ей — это такой способ доказывать ей свою любовь.

Владимир Иванович смерил меня снисходительным взглядом.

— Не надо вешать на меня всех собак. Ты ни ничего не знаешь о моей жизни.

— И с каждой минутой у меня желания знать становится все меньше, — парировала я.

Мужчина одним точным движением наполнил себе стопку, опрокинул в себя и напряженно уставился на меня.