|
— Час сорок… Ага. Час и сорок минут назад. — И какие новости принесли? — Да никаких. — Кожевников пожал плечами, хлопнув крышкой и убрав часы. — А какие должны быть? — Предъявы от Перекрестка Миров не было? — поинтересовался Масуд. — А с чего бы этим овечкам нам предъявы кидать? — хмыкнул Виктор и только теперь удостоил своим вниманием Марину. — Девка оттуда? — Оттуда. Вот о ней ничего не говорили? Посланец из центральной общины не приходил за нее хлопотать? — Да с чего бы? — Кожевников развел руками. — Нет вроде. — Вроде? Так ты не знаешь? — Ну, церберы ничего такого не базлали. Если б что-то было, так сказали бы. Верно? Тор тихо выругался и мотнул головой. — Так, ладно, — сказал он, вздохнув. — Сабрина, покарауль добычу. Виктор, отведи нас к этим алкашам гребаным. Кожевников, кряхтя, неохотно встал, небрежно кинул на кресло овечью шкуру, стряхнул со своей шинели какие-то крошки и махнул рукой. — Ну, пошли. Сабрина сжимала кожаный поводок и смотрела в гранитный пол станции, о чем-то думая. Мысли ее прервал скорый и тихий шепот: — Сяба… Сабриночка… Ну пожалуйста… Молодая охотница подняла взгляд на Марину. Та стояла рядом, прижимая дрожащие ладони к губам, и смотрела на нее широко раскрытыми глазами. — Я тебя очень прошу. Сжалься… Сабрина аккуратно стянула с головы пленницы капюшон и стала руками приводить в порядок ее растрепавшиеся волосы. — Ты замерзла? — тихо спросила охотница. — Да, — шепнула Марина. — Идем. — Сабрина потянула за ошейник, но не сильно. Привлекла Марину к креслу и усадила. Опустилась на корточки перед девушкой и стянула с нее один валенок. Потрогала босую стопу. — Ой, да у тебя валенки мокрые и ножки совсем озябшие, — покачала она головой, затем обтерла побелевшую от холода ногу пленницы овчиной. Марина недоуменно смотрела, как Сабрина снимает свой рюкзак, извлекает оттуда пару шерстяных носков. — Не волнуйся, они чистые, — приговаривала Сабрина. — Это мои. Каждый охотник должен иметь при себе сменные вещи. — Да… Спасибо… большое… — Вот так. А теперь давай, девочка, ножки под себя, на кресло… Вот так, умничка. — Охотница заботливо укутала Марину в овечью шкуру. — Вот так. Затем Сабрина привязала поводок позади Марины к ручке двери бревенчатой хижины и, поставив в углу алебарду — подальше от пленницы, — сложила ее валенки у печки-буржуйки, стоявшей на приличном расстоянии от пожароопасного жилища. Затем принялась наводить порядок на столе. — Сейчас кушать будем. Ты голодная, наверное, совсем. Впрочем, как и я… Над миром сгущались сумерки. Вечер широкой поступью шел оттуда, где был восток в те времена, когда с компасами не творилась эта будничная теперь чертовщина. Белизна снега перестала давить на глаза, и Селиверстов поднял темное стекло своего шлема. Иначе совсем ни черта не видать. — Как глаза? — шепотом спросил Жуковский. — Да глаза вроде ничего, но стрелять все равно не смогу, — ответил Василий. — Рука не слушается. — Плохо, — вздохнул Андрей. — Ведь у Кости и Степана совсем опыта стрелкового нет. Степан слегка ухмыльнулся в бороду. — Можно подумать, что он есть у тебя, ептыть, — хмыкнул Волков. — А ты что, возомнил, если я из ученой среды, то обязательно непутевый Жак Паганель или забавный Анатолий Вассерман? — скривился Жуковский. — Кто? — Дед Пихто. Я, между прочим, в свое время увлекался спортом и страйкболом. |
