|
А вот сюда могут прийти запросто. Они ведь знают, что тут не много людей. — Если бы знали еще, как эти церберы несут свою вахту, то давно уже напали бы, — усмехнулся Тор, выходя из жилища Кожевникова и пряча что-то за пазухой комбинезона. — В общем, надежнее ее подержать там, пока мы не разобрались. А потом сразу вернемся сюда. Ну и за паханом твоим отправимся, если он с новостями к тому времени не придет. — Масуд потер ладони и, сняв поводок с дверной ручки, властно за него дернул. — Вставай, крошка. Марина небрежно отбросила овечью шкуру и встала на холодный гранит платформы босыми ногами. Молодая охотница шагнула к печи, нагнулась за непросохшими валенками и швырнула их под ноги Марине. — Надевай! Ствол СВД чертил невидимую прямую пониже горизонта, даже пониже верхней кромки того берега. Иногда он резко замирал напротив какого-нибудь темного пятна на еще различимом в сумерках белом снегу. Но нет, это всего лишь разбитая машина или торчащий из сугроба гнилой пень. Но не человек. — Зараза, — пробормотал Жуковский, вглядываясь в оптику снайперской винтовки. — Неужели ушел? — спросил Волков. — Да не просто ушел. Убежал, чтоб он подох там, гнида. — Андрей, на секунду оторвавшись от прицела, покосился на Константина. Ломака морщился от досады, ему на душу тяжелым грузом ложились бранные слова Жуковского. Селиверстов, понимая чувства парня, успокаивающе похлопал его по плечу. — Ладно, Кость, не терзайся. С кем не бывает. Ты ведь и оружия-то огнестрельного в руках не держал. — Ну да, — проворчал Константин. Однако слова Василия едва ли его утешили. — Жук, а какого рожна ты на тот берег смотришь? С хрена ему туда бежать? — Волков толкнул Жуковского. — Это же табу. Территория тварей. — Во-первых, иди к черту и не толкайся. Во-вторых, я не только на тот берег смотрю. Я всюду смотрю. Но свидетель, мать его, Армагеддона на то и фанатик безбашенный, чтобы поступать так, как нормальные люди не поступают. Он ведь знает, что там его никто искать не будет. — Сколько ему открытого пространства преодолеть надо? — возразил Селиверстов. — Глупо это. — Почему открытого? — Андрей взглянул на искателя. — Ты глянь, сколько барж торчит изо льда. Может, он в одну залез, да и дрищет сейчас там. — А что будет, если человек перейдет на ту сторону? — проворчал Ломака, задумчиво глядя на противоположный берег. — Ну, если это не охотники, пришедшие к алтарю с жертвой, — заговорил Жуковский, внимательно следя за реакцией Константина, — а любой другой человек с совершенно другой, и не важно какой, причиной, то он потревожит гнездо. Причем к гнезду приближаться необязательно. Воины очень хорошо чувствуют человеческое присутствие на своей территории. — И что будет? — А то, что хрупкий экологический баланс полетит ко всем чертям и твари ломанутся на наш берег. Начнут охоту на всех подряд. Хреново тогда будет. — И много их? — спросил нахмурившийся Степан. — Да черт его знает. Полсотни. Может, сотня. А может, и того больше. Я не знаю, как у них сейчас… — Жуковский вдруг замолчал и опять стал разглядывать окрестности через оптику. — Что там? — снова задал вопрос Волков. — Да ничего, — буркнул Андрей. — Вася, ты давай. Потряси Паздеева, пока он дуба не дал. Ты же хотел перетрещать с ним, верно? — Ну да, — кивнул искатель и направился к лежащему на снегу раненому соплеменнику. — Что, ушел педрило? — прокряхтел Семен, удерживая ком снега у разбитого носа. |
