|
Я, между прочим, в свое время увлекался спортом и страйкболом. И не забывай: я был искателем в самом начале. — Все равно, — мотнул головой Селиверстов. — Надо сразу с двух стволов минимум работать. Снять того, с эсвэдэхой, что на шухере стоит, и вон того, бесноватого. У него «винтарь» и помповик на плече, а еще нож. Их следует валить вместе и тут же бить того, который сидит в сугробе. Причем стрелять в голову или сердце. Не забывайте, что эти долбаные свидетели Армагеддона носят пояса со взрывчаткой. — Это мы в курсе, — кивнул Жуковский. — Костя? Ну что, поможешь мне окочурить этих сучьих потрохов? Константин осторожно высунул голову из-за опрокинутого грузовика, за которым они прятались в какой-то полусотне шагов от неприятеля. — Я же никогда не убивал, — пробормотал он. — Дружочек, так никто из нас не идеален, — ухмыльнулся Жуковский. — Сейчас такой шанс исправить ситуацию. Селиверстов тихо засмеялся. — А может, как раз по поясам бить? — спросил Волков. — До нас взрыв не достанет. — Паздеева угробим, а у меня к нему пара вопросов имеется, — мотнул головой Василий и поправил съехавший набекрень шлем. — Костя… Эй, да выйди ты из ступора, — продолжал наседать Андрей. — Ну чего? — недовольно фыркнул Ломака. — Слушай, если бы речь шла о спасении моей зазнобы, я бы не колебался. Валил бы всех подряд, кто на пути стоит. Слышь? — Да слышу я. — Костя вздохнул и, сняв рукавицы, подышал на пальцы. — Я понимаю, что мы тут все из-за меня. И понимаю, что надо это сделать. — Он передернул затвор «Калашникова». — Так давайте сделаем. — Вот это по-нашему. — Жуковский подмигнул. — Степан, присоединяйся. Бери на мушку того, что сидит. — С удовольствием, — проворчал Волков. — Так, Костя. Задрот, который на шухере, — твой. Видишь? — Жалко его. Вид у него какой-то… чмошный. — Тьфу ты! Мажор, блин. Ладно. Я его беру, а ты тогда активиста грохни. Он, по ходу, главный у них. Хоть к нему ты нежных чувств не питаешь? — Хватит уже, — поморщился Константин. — Давай работать по целям. — Ну вот и хорошо. По моей команде. Все трое прицелились. Автомат был очень холодный, и руки Константина совсем задубели. Он даже подумал, что неплохо бы поскорее пристрелить эту троицу и снова надеть рукавицы. — Огонь, — тихо сказал Жуковский и вдавил спусковой крючок. Раздались три одиночных автоматных выстрела. Жуковский попал Халдею точно в голову, сбив меховую шапку и изуродовав височную область слева. Волков пробил Викарию плечо и тут же сделал еще выстрел, угодив в шею. Довольно неплохо, учитывая, что стрелкового опыта у Степана не было. Викарий завалился на бок и захрипел. Пуля, пущенная Константином, просвистела над ухом Жреца. Тот резко пригнулся. Второй выстрел снова пришелся в пустоту. Свидетель Армагеддона уже несся к высокому сугробу у автобуса. — Черт! — рявкнул Жуковский. Он, Волков и Ломака сделали еще по выстрелу, но везучий армагедетель перемахнул за снежный бархан и был таков. — Костя! — воскликнул Андрей. — Твою мать! Ну как же так?! — Бегом за ним! — скомандовал Селиверстов, извлекая здоровой рукой нож из сапога. 14 СУМРАК, КОНЕЦ ДНЯ — Я не хочу кушать, — прошептала Марина, качая головой. Сабрина вздохнула и, подойдя к креслу, присела на его подлокотник, сверху глядя на пленницу. — Послушай, ну нельзя же так. Ты сколько уже без еды? — Охотница провела по ее волосам ладонью и прикрыла глаза, чувствуя какое-то непривычное волнение и непреодолимое желание заботиться о пленнице. |
