Было поздно. Место было тихим и в основном пустым. Находившиеся в ночной смене должны были прибыть по звонку, если что-то случится. Из трех копов в комнате я знал по имени только одного — текущего напарника Мерфи, массивного мужчину с небольшим лишним весом, под шестьдесят, с седеющими волосами, серебряный цвет которых контрастировал с темно-кофейной кожей.

— Роулинс, — сказал я.

Он повернулся ко мне с хрюканьем и вежливо кивнул.

— Добрый вечер.

— Что ты делаешь тут так поздно?

— Даю жене повод, чтобы затащить мой зад в суд для развода со мной, — бодро сказал он. — Рад видеть тебя тут.

— Мерфи тут? — спросил я.

Он хмыкнул.

— Вторая комната для допросов. Британский преступник. По коридору вниз.

— Спасибо, приятель.

Я спустился по коридору и повернул за угол. Слева от меня был тамбур безопасности, блокирующий путь в закрытые камеры. Направо — короткий холл с четырьмя дверями — две в туалеты, а две в комнаты допросов. Я подошел ко второй двери и постучал.

Ответившая на стук Мерфи была одета в ту же одежду, в которой она была в складском парке. Выглядела она уставшей и раздраженной. Ворчала она точно как Роулинс, компенсируя нехватку Y-хромосомы злостью, и выйдя в коридор, хлопнула за собой дверью.

Она подняла голову и секунду изучала мое лицо.

— Что за черт, Гарри?

— Повстречал Вонючку-перевертыша, когда навещал Лару Рейт. Проблемы с Переплетчиком?

Она покачала головой.

— Я подумала, что ему будет тяжело делать, то что он делает, если привязать его к стулу и не дать использовать руки. Я сидела с ним, на тот случай, если он попытается сделать что-нибудь.

Я приподнял бровь, находясь под впечатлением. У нас не было времени на разговор о том, как обращаться с Переплетчиком, и она работала по собственному усмотрению.

— Да, это довольно жесткий метод, — сказал я. — Он тут как, официально?

— Официально, я еще не предъявила ему обвинение, — сказала она. — Если мне нужно будет задержать его, ему предъявят обвинение в уничтожении частной собственности, а так же за нападение на сотрудника полиции. — Она покачала головой. — Но мы не можем держать его запертым здесь вечно. Если я предъявлю обвинения, он будет переведен в менее охраняемое помещение. Я даже не хочу думать о том, что случится, если он сделает что-то из своих штучек в камере предварительного заключения или в тюрьме.

— Да, — сказал я, кивая. — В долгосрочной перспективе вы не сможете держать его под стражей.

Ее рот горько скривился.

— Ненавижу, когда приходится отпускать такой улов.

— Часто приходится?

— Все время, — сказала она. — Пробелы в законах, неправильные процедуры, решающие доказательства признаются неприемлемыми. Большинство виновных преступников выходят на свободу до вынесения приговора. — Она вздохнула и дернула плечом. — Ладно, хорошо. Это загрязняет мир. Что собираешься делать?

— Я слышал это, — сказал я. — Сверим часы?

— Конечно, — сказала она. — Что ты нарыл?

Я дал ей краткое описание событий, произошедших после нашей последней встречи.

Она снова хмыкнула, когда я закончил.

— Насколько этот вид опасен? Вовлечение вампиров?

— Да, — сказал я. — Но это Томас. Я думаю, Лара была искренна, говоря о его возвращении. Кроме того зачем беспокоиться о курении в постели, когда дом уже горит?

— Итак, — сказала она.