Я усмехнулся, но только на секунду, и на ее губах расцвела улыбка.

— Ты знаешь что делать, — сказал я.

Она кивнула.

— Держу глаза открытыми, буду сверхвнимательной и не буду испытывать судьбу.

Я подмигнул ей.

— Ты становишься мудрей, Кузнечик.

Молли начала было что-то говорить, замолчала, помялась с полсекунды, а затем бросилась обнимать меня.

— Будь осторожен, — сказала она. — Хорошо?

Я крепко обнял ее и поцеловал в макушку.

— Держись, детка. Мы справимся.

— Хорошо, — сказала она. — Справимся.

Потом я пошел в чикагскую ночь, раздумывая, возможно ли это.

Глава 30

Я не люблю больницы, но кто их любит? Мне не нравятся чистые прохладные коридоры. Мне не нравятся яркие флуоресцентные лампы. Мне не нравятся тихие спокойные мелодии на телефонах. Я не люблю накрахмаленные простыни, обслуживающий персонал и медсестер. Я не люблю лифты, не люблю успокаивающие цвета на стенах, не люблю то, как тихо и сдержанно разговаривают люди.

Но больше всего я не люблю воспоминания, связанные с ними.

Энди оставалась в интенсивной терапии. Я не мог пройти к ней — как не могли и Билли с Джорджией, если их не вызывали для принятия решений по медицинским вопросам — доверенными лицами они стали несколько лет назад. Стандартные часы посещения давно прошли, но большая часть персонала госпиталя делала поблажки к правилам и искала другие пути для тех, чьи любимые оказывались в интенсивной терапии. Мир сильно изменился за века, но предположительно предсмертные часы уважались.

Билли дал мне доверенность на тот случай, если он будет госпитализирован, а Джорджии для принятия решения поблизости не будет. Мы это не обсуждали, но оба знали, почему он это сделал. Джорджии не оказалась бы рядом только по одной причине — если бы она была мертва — и если бы Билли не мог принять за себя решение, он не хотел шляться вокруг и выяснять, на что похож его мир без нее. Он хотел, чтобы тот, кому он доверял, понимал это.

Билли и Джорджия были одним целым.

Я потратил несколько бесконечных часов в комнате ожидания, она не изменилась с тех пор, когда я был тут в последний раз. В комнате была только Джорджия. Она спала на диване, по-прежнему не снимая очки. Книга, предположительно по психологии, лежала раскрытой на животе.

Я прошел мимо комнаты ожидания и подошел к столу медсестер. Усталая женщина лет тридцати хмуро посмотрела на меня.

— Сэр, — сказала она, — часы посещения давно закончились.

— Я знаю, — проговорил я. Вытащил из кармана блокнот и быстро написал записку. — Я вернусь в комнату ожидания. В следующий раз, когда вы будете проходить мимо палаты мисс Маклин, передайте, пожалуйста, эту записку джентльмену, сидящему около нее.

Медсестра успокоилась и одарила меня усталой улыбкой.

— Конечно. Я сделаю это через несколько минут.

— Спасибо.

Я вернулся в комнату ожидания и сел в кресло. Закрыв глаза, я прислонился головой к стене и дремал, пока не услышал шаги.

Билли вошел в комнату, неся свернутое одеяло под мышкой, и кивнул мне. Потом сразу отправился к Джорджии. Он очень мягко снял с нее очки и взял книгу. Джорджия не шелохнулась. Он положил книгу на столик и сверху очки. Она забормотала и зашевелилась, но Билли успокоил ее, погладив по голове. Она вздохнула и перевернулась на другую сторону, лежа под одеялом.

Я поднял руку и щелкнул выключателем рядом с моей головой, осветив тем самым тусклую комнату.

Билли благодарно улыбнулся мне и кивнул в сторону двери. Я поднялся, и мы вместе вышли в коридор.