Если поставить вопрос таким образом, это звучит почти разумно. Даже благородно. Я хотел, в конце концов, защитить будущих ошибочно преследуемых жертв Совета, который расчищает теоретический ландшафт будущего. Конечно, это звучит не так сильно, как заключение сделок, но зато не предает все, во что я верю, так что я могу и насильственно навязать свою волю своим противникам.

Я знал правду. Но только потому, что это правда, это не делает ее менее соблазнительной.

Что я буду делать? У меня было убежище, но оно уже раскрыто. Не было места, где было бы хоть немного безопасно для Моргана, кроме моей квартиры, но туда уже идут Стражи. И на вершине всего этого есть долбанный ключ к личности нашего таинственного мастера кукловода.

Может настало время признать это.

Для меня это слишком сложно. Это было сложно с самого начала.

— Мерф, — сказал я тихо. — Я не знаю как выпутаться из этого.

Тишина заполнила старую красивую машину.

— Когда ты спал в последний раз? — спросила Мерфи.

Я был вынужден освободить свою руки из ее, чтобы переключить передачу. Потом жестом указал на голову.

— Я с трудом помню какой сегодня день недели. Думаю, что этим утром, пару часов.

Она кивнула рассудительно.

— Знаешь в чем твоя проблема?

Я перевел взгляд на нее и рассмеялся. Если, по крайней мере, можно назвать этот свистящий звук смехом. Я не мог ничего с этим поделать.

— Проблема, в единственном числе, — в конце я начал задыхаться. — Нет, какая?

— В любой ситуации ты являешься непредсказуемым фактором хаоса, но в конце дня, когда все упорядочивается, ты не можешь найти нужный путь.

— Ты видела мою лабораторию?

— Снова не вовремя, — сказала Мерфи. — Я серьезно, Гарри.

— Я знаю некоторых людей, которые с тобой не согласятся. Даже видел лицо одного, Пибоди.

— Он член Совета?

— Да. Говорит, что для меня нет места в его оплоте порядка.

Она ухмыльнулась.

— Проблема в том, что ваш оплот порядка — это еще один вид жестокости.

— У меня нет оплота. Я безоплотный.

— Ха, — сказала Мерфи. — Ты любишь одну и ту же машину, живешь в одном и том же доме, посещаешь один и тот же ресторан. Ни перед кем не отчитываешься, и делаешь свою работу так, как требует того твоя совесть, не беспокоясь о более широких вопросах, с которыми она связана. Ты живешь довольно счастливо, не стремясь к материальному богатству, следуешь своим инстинктам, и будь прокляты все, кто говорит тебе иное. Вот твой оплот.

Я взглянул на нее.

— А что, должно быть как-то иначе?

Она закатила глаза.

— Что и требовалось доказать.

— И в чем моя проблема?

— Ты никогда на самом деле не изменял своим порядкам для компромисса с кем-то еще, почему и сводишь с ума Стражей. У них есть процедуры, есть формы, есть отчеты — а ты все это игнорируешь, пока кто-нибудь не выкрутит тебе руки и не заставит все это сделать. Я права?

— Все равно не вижу, в чем проблема.

Она опустила стекло с пассажирской стороны и выставила одну руку наружу.

— Это проблема, потому что ты никогда не изучаешь чей-то другой порядок согласования, — сказала она. — А если изучишь, то представишь — какие неимоверные силы работают на твоей стороне.

— Команда А?

— Бюрократы, — сказала Мерфи.

— А мне больше хочется команду А.

— Слушай и запоминай, индивидуалист, — сказала Мерфи.