|
По мере того как кабриолет подвигался вперед, Мадлен чувствовал, как в нем самом что-то отступает. Перед восходом солнца он был в открытом поле, Монрейль - Приморский остался далеко позади. Он наблюдал, как светлеет горизонт; он смотрел не видя, как перед его глазами проносятся холодные картины зимнего рассвета. У утра есть свои призраки, так же как и у вечера. Он не видел их, но, помимо его сознания, мрачные силуэты деревьев и холмов, путем почти физического проникновения, добавляли что-то унылое и зловещее к хаосу, царившему в его душе. Проезжая мимо уединенных домиков, изредка попадавшихся близ дороги, он всякий раз говорил себе: "А люди там спокойно спят!" Топот копыт, позвякиванье бубенчиков, стук колес по мощеной дороге сливались в приятный однообразный звук. Все это кажется полным очарования, когда человеку весело, и тоскливым - когда ему грустно. Было уже совсем светло, когда он прибыл в Эсден. Он остановился у постоялого двора, чтобы покормить лошадь и дать ей передохнуть. Эта лошадь, как и говорил Скофлер, принадлежала к мелкой булонской породе: у этих лошадей большая голова и большое брюхо, короткая шея, но вместе с тем широкая грудь, широкий круп, крепкие бабки и поджарые сильные ноги, - некрасивая, но здоровая и выносливая порода. Хотя славная лошадка пробежала за два часа пять лье, на ней не было заметно ни малейшего следа испарины. Он не вышел из тильбюри. Конюх, принесший овес, нагнулся и начал рассматривать левое колесо. - И много вы проехали? - спросил он. - А что? - отозвался путник, по-прежнему погруженный в свои мысли. - Я говорю - вы издалека? - повторил конюх. - Я проехал пять лье. - Ого! - Почему "ого"? Конюх снова нагнулся, с минуту помолчал, не отрывая глаз от колеса, потом выпрямился и сказал: - Потому что если это колесо и проехало пять лье, то сейчас уж наверняка не проедет и четверти лье. Путник выскочил из тильбюри. - Что вы говорите, друг мой? - Говорю, что вы просто чудом проехали пять лье, не свалившись вместе с лошадью в придорожную канаву. Да вы взгляните сами. Колесо было в самом деле сильно повреждено. От толчка почтовой кареты сломались две спицы; ступица тоже пострадала: гайка на ней еле держалась. - Скажите, друг мой, - спросил путник, - нет ли здесь у вас тележника? - Как не быть, сударь! - Так я попрошу вас, сходите за ним. - Да он здесь, в двух шагах. Эй! Дядюшка Бургальяр! Дядюшка Бургальяр стоял на пороге своего дома. Он подошел, осмотрел колесо и скорчил гримасу, как хирург, увидевший сломанную ногу. - Вы можете немедленно починить колесо? - Могу, сударь. |
