|
Впрочем, мы потолкуем об этом после обеда. - Я не могу дать вам обед. Эти слова, произнесенные сдержанным, но решительным тоном, заставили незнакомца насторожиться. Он встал. - Ах, вот оно что! - вскричал он. - Но послушайте, я умираю от голода. Я без отдыха иду с самого восхода солнца. Я прошел двенадцать лье. Я плачу деньги. И хочу есть. - У меня ничего нет, - сказал трактирщик. Незнакомец захохотал и повернулся к камину и к плите. - Ничего? А все это? - Все это заказано другими. - Кем? - Господами возчиками. - Сколько же их? - Двенадцать. - Да тут хватит еды на двадцать человек. - Все это они заказали для себя и уплатили вперед. Незнакомец сел на прежнее место и сказал, не повышая голоса: - Я в трактире, я голоден и остаюсь здесь. Тогда трактирщик наклонился к нему и сказал ему на ухо таким тоном, что тот вздрогнул: - Уходите отсюда. В эту минуту путник, нагнувшись, подталкивал в огонь угольки железным наконечником своей палки; он живо обернулся и уже открыл рот, чтобы возразить что-то, но трактирщик пристально посмотрел на него и добавил все так же тихо: - Послушайте, довольно лишних слов. Сказать вам, как вас зовут? Ваше имя - Жан Вальжан. А теперь - сказать вам, кто вы такой? Когда вы вошли, я кое-что заподозрил, послал в мэрию, и вот что мне ответили. Вы умеете читать? С этими словами он протянул незнакомцу развернутую записку, которая успела пропутешествовать из трактира в мэрию и из мэрии обратно в трактир. Незнакомец пробежал ее взглядом. Немного помолчав, трактирщик сказал: - Я привык вежливо обращаться со всеми. Уходите отсюда. Незнакомец опустил голову, поднял с пола свой ранец и ушел. Он направился вдоль главной улицы. Он шагал наудачу, держась поближе к домам, униженный и печальный. Он ни разу не обернулся. Если бы он обернулся, то увидел бы, что хозяин "Кольбасского креста" стоит на пороге и, окруженный всеми постояльцами своего заведения и всеми прохожими, оживленно говорит им что-то, указывая на него пальцем; и тут подозрительные, испуганные взгляды всех этих людей сказали бы ему: что его появление не замедлит всполошить весь город. Но ничего этого он не видел. Те, кто удручен горем, не оглядываются назад. Они слишком хорошо знают, что их злая участь идет за ними следом. Так он брел некоторое время, все вперед, выбирая наудачу улицы, которых не знал, и забыв об усталости, как это бывает в минуты уныния. Вдруг он снова почувствовал сильный голод. Надвигалась ночь. Он осмотрелся по сторонам, надеясь найти какое-нибудь пристанище. Богатый трактир закрыл перед ним свои двери; теперь он искал какой-нибудь скромный кабачок, какую-нибудь убогую лачугу. |
