— Да? Конечно. Не волнуйся. Я посмотрю?

— Да не торопись ты. Куда они денутся? Торгуют они, естественно, за продукты или золото.

— Золото?

— Угу. Всякие побрякушки. Монеты. Зачем они им? Сейчас это барахло не в цене.

Михаил насторожился:

— Откуда они?

— Говорят, с юга. Вроде как из Карелии.

— Карелы? Гм… Понял. Значит, их там тоже пощипало?

— Да. Сказали, пробудут здесь ещё неделю. Потом — назад.

— Много наторговали?

— Хочешь перехватить?

— И не думал даже. Просто как-то странно это, золото…

— И мне странно. Ну я тебя предупредил. Пойду, скажу своим, чтобы начинали грузить.

— Хорошо. Я тогда на рынок.

Парень поставил пустую чашку на стол, поднялся и зашагал в указанном ему направлении, где торговали живым товаром…

Николай не обманул. Работорговцы расположились в углу площади под прицелом шести пулемётов. И вели себя спокойно. Товар же у них был… Дети, взрослые. Мужчины и женщины. Всех возрастов и цветов волос. Михаил отметил для себя, что выглядели рабы не так, как у тех, что в прошлом году. Было видно, что их всё-таки содержали довольно прилично. Во всяком случае — хотя бы кормили нормально. Прошёл вдоль ряда прикованных к столбам раз, другой, внимательно всматриваясь в лица тех, кто подходил ему по возрасту. Не хотелось брать кого-то, кто старше. Как-то неудобно получалось. Хотя… Покупает-то он для хозяйства, не для постели… Рабыни моментально поняли, что ищет здесь высокий широкоплечий парень, и оживились. Стали прихорашиваться, посылать зазывные улыбки, принимать завлекающие позы… Именно это отвратило Михаила от покупки. Он развернулся и молча направился обратно, к импровизированному кафетерию. И замер на месте, медленно-медленно сунул руку за пазуху, что-то нащупывая под курткой, потом двинулся к стоящей в конце площади фигуре за небольшим прилавком. Подошёл вплотную, криво усмехнулся:

— Привет.

— Ты?!

В голосе продавщицы прозвучал настоящий ужас, а парень бросил короткий взгляд на её руку, украшенную жутким шрамом:

— Сожгла?

Та молча кивнула.

— И?

— Чего ты хочешь?!

Он немного помолчал, осматривая её товар. Ничего особенного. Так, ерунда. Патроны. Несколько стволов охотничьих ружей, которые явно были раньше в деле. Но ухоженные. Зачем они, если сейчас у каждого есть нарезное? Впрочем, народ разный. Может, кто и возьмёт. Он лично на охоту никогда не ходил, и не понимал этого…

— Берут?

— Сегодня взяли две двустволки шестнадцатого калибра.

— Хорошо. Как устроилась?

— Там и осталась.

— Одна?

— Хочешь пригласить к себе? Откажусь. Яма меня не устраивает. А внутрь ты меня не пустишь.

— Разумеется. Я же знаю, кто ты на самом деле… Сказать народу?

Девушка вновь побледнела:

— Не надо! У меня дочь одна.

— Дочь?! Откуда?

— Там, в гарнизоне появилась. Девочка. Ей семь лет. Как она зиму прожила — не знаю. Теперь вдвоём живём… Я у неё одна… Пощади!

Парень с подозрением уставился на бывшую людоедку и вдруг понял, что она не врёт. Действительно, с ней живёт ребёнок. Почему он вдруг поверил ей, даже не понял. Но — поверил.

— Зиму протянете?

— Надеюсь. Оксана по сопкам сейчас лазит. Мы с ней кое-что посадили, успели собрать. Устроились на одном из складов, благо те тоже под землёй. Думаю, до весны дотянем. А там — видно будет…

Михаил молча посмотрел на неё, потом спросил:

— Может, надо чего? Скажи.