|
«КрАЗ», словно обретший второе дыхание, резко прибавил ход, легко взбираясь на гору. На самой вершине дал гудок, мощный, звонкий. Звук словно прорезал воцарившуюся на годы после чумы тишину. Заставляя всех, кто слышал сигнал, поднимать головы, сбрасывать с себя безысходность и усталость, отчаяние и тревоги. Первый. Первый дальний поход за пределы полуострова. Кто-то смотрел с завистью, кто-то — со злобой. Но равнодушных не было. Это точно. Николай проводил взглядом исчезнувший за гребнем горы автопоезд, затем зашагал к рынку. Теперь оставалось только ждать, когда этот парень, живущий отшельником, вернётся. Либо — справить по нему заупокойную службу по осени, а весной начинать искать его остров с несметными сокровищами. Впрочем, сердце подсказывало старшине горожан, что Михаил вернётся. Живым и невредимым…
…Звонкий звук автомобильного гудка раздался в обед на двадцатый день после отъезда парня на Большую Землю. Николай оторвался от доски, которую обстругивал рубанком, не веря собственным ушам — неужели? Он бросился к выходу из мастерской, в которой работал, и обомлел — все, кто жил в городе, спешили на свистящий звук автомобильного дизеля, уверенно приближающийся к центру, где находился рынок. Всё ближе и ближе… Вот из-за дома показалась тупая морда тягача, обшитая железом и прикрытая дополнительно ножом от трактора. Мужчина насторожился — на блестящем металле ясно выделялись вмятины от пуль. Впрочем… Тем временем «КрАЗ» приблизился, снова посигналил — собравшаяся толпа расступилась, давая дорогу. Машина въехала на рынок, где охранники торопливо открыли проезд, растащив заграждения, дизель фыркнул последний раз, затем затих. Открылась дверца, и наружу вначале выпрыгнул пёс, а затем появился сам островитянин. Усталый, но со счастливой улыбкой на лице — он вернулся… Люди взревели от восторга и радости, мгновение, и вот уже Михаил взлетает над толпой. Раз, другой. Третий… Николай с трудом протолкался к качающим парня, улучив момент, вцепился в его куртку: — Всё-всё! Хватит! Уроните! — Уф! Спасибо! Я уж думал, в дороге уцелел, так дома расшибусь! — Удачно? С тревогой заглянул в глаза, на что тот удивительно спокойно ответил: — Почти. Кое-что осталось, хотя можно было и это продать, но просто ждать не стал, знал, что вы волнуетесь. — А что там? Пояснять не было нужды, ясно, что речь шла о новостях с Большой Земли, как северяне называли материк. Островитянин мотнул головой, как делал всегда, когда был чем-нибудь недоволен: — Расскажу. Сейчас покажу, что выгружать, а потом переговорим, хорошо? — Извини. Забылся. Ты же с дороги устал. И вон, я смотрю… Кивнул в сторону явственных пулевых отметин на бортах, на что Михаил криво улыбнулся: — Да это ерунда… Отделался лёгким испугом. Зато теперь на дороге чисто… Идём, чаем напоишь? Старшина горожан радостно хлопнул парня по плечу: — Спрашиваешь!.. …— В общем, далеко я не поехал. Добрался до Питера, там всё и продал. Народа в городе много, но, говорят, что дальше — хуже. Очень многие померли уже после чумы. Кто от голода, кто от всякой… Нечисти… Парень скрипнул зубами, чуть помолчал, потом продолжил: — В основном настроены дружелюбно. Путников не обижают. Кое-где даже постоялые дворы есть. Оказывается, торговцев много уже появилось. Основной товар — еда. Остальное — во вторую очередь, кроме оружия, разумеется. В Карелии спокойно. На дорогах начинают бандитствовать уже на подъездах к Питеру. Меня на обратном пути прихватили, но как видишь — им не повезло… На этот раз у Михаила появилась зловещая ухмылка, от которой, если честно, Николаю стало не по себе. |
