— Можете располагаться.

Протянул матери ключ, кивнул, взяв рабыню за руку, прошёл чуть дальше, остановился у другой двери, опять открыл — комната чуть поменьше предыдущей, но так же хорошо и со вкусом меблированная. Взяв девушку за худые плечи, повернул спиной к себе, легонько подтолкнул:

— Твоя.

Та невольно сделала шаг вперёд, обернулась, но парень уже шагал дальше — его покои, так сказать, находились в конце коридора… А дальше всё было по накатанной уже колее — показать, где кухня, распределить обязанности между взрослыми. И — работа, работа, ещё раз работа. Бывшая рабыня боялась своего хозяина, хотя тот не делал разницы между второй женщиной и ей. Хозяйством занимались они, а Михаил по-прежнему работал с тем, что привёз из своих путешествий. Дни летели за днями, становясь всё короче, а ночи длиннее. Снег плотным ковром укутал землю, смягчив невиданные до этого морозы, сковавшие льдом даже часть залива. Тем не менее раз в неделю парень надевал лыжи и направлялся к алтарю Древних Богов. Без этого ритуала уже ни он сам, ни Джаб не могли обойтись. Возвращался посвежевший, вся усталость, накапливающаяся от беспрерывной работы, исчезала бесследно. В голове же появлялись новые непонятные мысли и знания. Иногда, забывшись, он напевал за столом неведомые песни на абсолютно незнакомом ему языке или обращался к своим спутницам на нём, вызывая испуганные взгляды у тех. Тогда он словно приходил в себя и сразу всё появившееся исчезало. Так летел день за днём, близился Новый год. Михаил даже приуныл — обычно в этот праздник всё менялось, его гостьи начинали вести себя по-другому после него. А тут… О чём можно говорить, если он до сих пор не знает имени матери Иришки? А вторая его покупка по-прежнему молчит, словно немая, хотя он не раз слышал, как она общается с молодой мамой высоким голосом с незнакомым акцентом. Всё-таки нужно прекращать эту практику. Теперь-то он проживёт и в одиночестве. Не стоит таскать к себе на остров непонятно кого… Ни к чему. Теперь, имея Алтарь и знания, он сможет наладить транспортную систему, оставшуюся ему от предков. Ту самую, о которой остались отголоски легенд про чудь белоглазую, обитавшую когда-то в Сибири и ушедшую под землю. Хотя… Не под землю. Они все вымерли от этой же самой чумы, что теперь свалилась на человечество… Не хватило им иммунитета. А почему же столько живых осталось? Вирус ослаб? Вполне возможно. Эх, жаль знаний не хватает… Ничего. Алтарь поможет. Дальше будет видно… Поднялся из-за стола. Хоть и праздник не праздник, но традиции забывать не стоит. Ёлку всё равно надо привезти… Вышел на улицу, пахнуло свежим чистым воздухом. Развёл в стороны руки, вдохнул полной грудью. Как всё-таки хорошо жить! Надел на ноги лыжи, сунул за пояс тесак, оттолкнулся палками и — ходу! В заветную крошечную долинку, где растут ели. Небольшие, но самые настоящие. Дорога туда заняла примерно час. Намётанным взглядом ухватил одну, в два взмаха снёс ствол, быстро закутал широким ремнём, стараясь не повредить ветки, приладил половчее за спиной и назад. Раз-два, раз-два! Только крупный снег визжит под широкими полозьями да вихрь снега из-под палок. Назад быстрее вышло. Почти всё время под гору. Туда дольше. Едва оказался в тамбуре входа, как ноздри защекотало хвойным запахом. Зелень иголок заблестела от конденсируемой влаги. В шахтах тепло. Ровно гудит подземный генератор, пока есть топливо. А закончится — ничего страшного. Он соберёт арийский источник электричества, экологически чистый, практически вечный. Обломил намёрзшую на маску изморозь, образовавшуюся от пара, поставил лыжи к стене, где у них место в специальном шкафчике. Расстегнул бушлат, направился к себе в комнату. Проходя мимо комнаты своих гостий, на мгновение прислушался чудесно обострившимся слухом. Мама и дочь играют. Кажется, старшая учит младшую читать. Или рассматривают картинки в книжке. Он приволок много разных из областного центра.