— А вы уверены, что служители «исцелителя и светлейшей» сумеют нам дать ту цель, которая нас не разрушит?

— Конечно же, нет, — пожал я плечами. — Ведь я же не бог, а значит, я не всеведущ и не всемогущ. Но я абсолютно уверен в том, что вы сумеете разобраться, достойна ли вас та цель, которую вам предложат, и, что ещё важнее, достойны ли вы этой цели. И достойны ли её все те, кто её проповедует.

— И вы считаете, что это и вправду сможет нас объединить? — продолжал сомневаться Балий.

В ответ я лишь усмехнулся:

— Сможет, мой друг. Безусловно, сможет. Как человек стоит крепче на двух ногах, а не на одной, так и общество крепче стоит, когда у него есть две точки опоры, два центра: силовой и духовный…

* * *

В Драаран мы ехали по той же дороге, по который двигались из него в Пустоград. Хотя десятник из недавно прибывшего подкрепления (его, кстати, звали Криш) настоятельно рекомендовал мне направиться по другому пути, вокруг Урочища. И только из-за разбойников. Мол, озоруют теперь всё больше и больше, а временами сбиваются в такие крупные банды, что даже воинские отряды предпочитают с ними не связываться.

Это удлинняло дорогу раза примерно в два, и я отказался, переиначив на местный лад поговорку:

— Татей бояться — к друзьям не ходить.

На этом и порешили.

А с разбойниками мы, действительно, встретились. Это случилось на пятые сутки пути, к юго-западу от Урочища, примерно посередине между Пустоградом и Драараном.

По этой дороге мало кто ездил, поскольку она проходила буквально впритирку к Гиблому лесу. О том, что за твари там обитают, было известно не только мне, поэтому большинство путешественников предпочитали пользоваться более торным трактом, проходящим на пару лиг дальше. Предосторожность понятная, но излишняя. Потому как, по мне, бояться здесь следовало не чудовищ, а обыкновенных людей. Тех, кто решил поправить своё материальное положение за чужой счёт, взяв в руки кистень и сунув за голенище старый дедовский ножик.

Лично я этих граждан не то, чтобы опасался… скорее, имел в виду, что они существуют и иногда могут сильно напакостить именно в тот момент, когда пакостей с их стороны совершенно не ждёшь. Ведь нападать на команду опытных батальеров числом не менее сотни, да ещё и в сопровождении «вагенбургов», могли только полные отморозки… Или дебилы, что, в нашем случае, было намного точнее…

И тем не менее эти придурки на нас и вправду напали. Причём, лишь с одной стороны дороги, дальней от леса, повалив из кустов на головную повозку огромной толпой, рыл эдак в сто или больше.

Видимо, думали, что раз она движется впереди, оторвавшись от основного отряда аршей на триста, её можно быстро распотрошить и так же быстренько смыться с награбленным.

Типичная тактика рыночных беспризорников. Налететь на «клиента» гуртом, а потом разбежаться в разные стороны, и пусть он гадает, как и кого ловить.

К немалому огорчению любителей лёгкой наживы, головная телега оказалась совсем не такой, на какую рассчитывали. Вместо пары возниц и лежащей в кузове груды товара местных находников встретили поднятые во весь рост бортовые щиты и прячущиеся за ними алебардисты и лучники.

Всего пять секунд, и пыль вокруг «вагенбурга» украсилась десятком свежих жмуров и не меньшим количеством истошно вопящих раненых.

Что любопытно, столь тёплая встреча нападавших не охолонила. Они продолжали с азартом лезть на щиты и опускающиеся на головы алебарды.

— Ну, что? Разомнёмся? — весело поинтересовался я у нарисовавшегося рядом Кирша.

— Не стоит, монсьор, — мотнул головой десятник, вытягивая из ножен клинок.