— Не хочет ли кто-либо из присутствующих прочитать какое-нибудь из стихотворений? — растративший всю свою эмоциональную энергию на прочтение оды возлюбленной жене, Байрон Фрост явно стремился теперь немного потянуть время, передохнуть.

 Еще прежде, чем Вероника вскочила со своего места, Риган поняла, что сейчас произойдет неизбежное: вновь будет упомянуто светлое имя сэра Джилберта.

 — Мой любимый, ныне покойный супруг сэр Джилберт Экснер был поэтом. Он сочинял стихи везде, где бы ни находился. Когда мы с ним вместе лежали в постели, он, сжимая меня в своих объятиях, все равно читал свои любимые произведения. Всего лишь за несколько мгновений до смерти он привлек меня к себе и прошептал в ухо свое последнее стихотворение:

   Я хотел бы тебе сказать, сказать, сказать, Но не так, как другие, другие, другие…   “Боже мой, только не это”, — в отчаянии думала Риган.

 Стюард оставил на столике в их каюте большой коричневый конверт.

 — Это тебе, — объявила Вероника, взглянув на написанный на конверте адрес. — Как замечательно! Наверное, это от какого-нибудь поклонника. Я так надеюсь. Ты читай, а я ненадолго выйду, только переоденусь. — С этими словами она исчезла в ванной.

 Риган открыла конверт. В нем были фотокопии статей из нескольких греческих газет с приложенными к ним английскими переводами. “Слава Богу”, — подумала Риган, опуская все это в свою сумочку. Пообедать она решила гамбургером в расположенном неподалеку гриль-баре. Идти вместе со всеми в ресторан не хотелось.

 Когда Вероника вышла из ванной, на ней были красно-белая спортивная майка, такого же цвета шорты и красные сандалии. С собой она взяла зонтик от солнца, огромные темные очки и последнюю книгу Норы Риган Рейли.

 У бассейна, на счастье, им удалось найти два шезлонга, которые не были кем-то уже заняты или “зарезервированы” с помощью полотенца или другого предмета туалета. Устроившись на своем шезлонге, Риган окинула взглядом океан, простиравшийся вокруг корабля во все стороны. “Мы находимся посреди океана”, — думала девушка. При этом она попыталась даже представить себе чувства, которые могли бы охватить ее, если бы она, скажем, оказалась в океане одна, совсем одна.

 — Мне очень нравится вот эта фотография твоей матери, — сообщила Вероника, внимательно изучавшая снимок на обложке книги. — Ты на нее действительно похожа. Мне кажется, что я бы узнала ее при первой же встрече.

 “Именно этого я и боюсь”, — подумала Риган. Вероника открыла книгу.

 — Я так рада, что могу читать эту вот книгу, сидя рядом с тобой, Риган. Если вдруг у меня возникнут какие-нибудь вопросы, то я попытаюсь все выяснить практически из первоисточника. Таким образом, кто знает, может быть, даже смогу получить некую самую сокровенную информацию о тех негодяях и убийцах, которые повстречаются во время чтения, — весело сказала Вероника, листая большим пальцем страницы, причем почему-то от конца к началу. — Ладно, не буду мешать. Тебе, как я понимаю, необходимо заняться важным делом.

 Риган неопределенно улыбнулась и достала из сумочки поступившие от Ливингстона факсы. Она расправила их на коленях и принялась читать. Первый же заголовок звучал так: 

  “Трагедия дважды постигает известную греческую семью”. Под ним было написано: “Разложившееся тело Атены Лополус было обнаружено в эти выходные в Англии в лесу, неподалеку от Оксфорда”. Далее автор статьи излагал основанную на слухах и домыслах историю, достойную самой что ни на есть бульварной газетенки. “Чуть более одиннадцати лет назад тетя мисс Пополус Элен Карвелус была убита, когда неожиданно вернулась домой и застала там грабителей.