Риган на какое-то время прекратила читать. Она вспомнила, что за их столом в ресторане они на днях как раз заговорили об антикварных украшениях. Кто-то даже проявил себя большим знатоком в этом деле. Кто же это был? Гэбби? Нет, не он. А кто? Риган была уверена, что со временем вспомнит имя этого человека.

 Продолжая читать статью, Риган выяснила, что Атена — самый поздний ребенок в семье, младше остальных детей на целых десять лет; что она часто оставалась дома одна, на попечении прислуги. При этом девочка просто обожала свою тетю и проводила, no-возможности, все время с ней и ее детьми. Как было отмечено в статье, Атена “буквально расцветала, когда находилась в веселой, любящей атмосфере, царившей в семье тети”.

 “Как жаль, что я так и не поняла всего этого, не знала об этом раньше, — с печалью думала Риган. — Почему же Атена сама так ни разу и не сказала мне о том, что так любила свою тетю?” В то злополучное лето родители Атены снова были где-то за границей, поэтому она опять жила в доме тетушки. Именно тогда с Элен Карвелус и случилась трагедия. Риган внимательно рассмотрела фотографию семьи Атены в ее нынешнем составе. Сестры и брат Атены были теперь все уже в возрасте (где-то лет по сорок), выглядели они очень солидно, Атена же, скорее, пошла в своего довольно полного отца, от которого она унаследовала и слишком крупные черты лица. Статья содержала высказывание брата Атены Спироса: 

  “После смерти тети мы подумали, что смена обстановки не повредит. И послали ее в школу в Англию, надеясь на то, что это поможет ей прийти в себя. Естественно, мы не могли и предположить, что все обернется еще одной трагедией”.

  Были приведены в статье и слова ныне восемнадцатилетней дочери тети Элен: 

  “Я всегда считала Атену моей старшей сестрой. Она всегда была с нами. За несколько часов до гибели мамы наша гувернантка даже сказала, что теперь в нашем доме она не нужна, как и остальная прислуга, потому что Атена прекрасно справлялась с хозяйством и воспитанием детей. С этим мама была не согласна, потому что считала, что именно у английской гувернантки мы все должны были учиться английскому языку”.

  Риган внимательно прочла и остальные статьи. Все они по содержанию были очень близки к первой и мало чем помогли ей. Может быть, та местная газета, о которой упомянул Ливингстон и которая должна была поступить завтра, окажется более полезной. Иногда местные газеты сообщали куда более нужную информацию.

 — Узнала что-нибудь интересное? — спросила Вероника. — Мне так жалко эту бедную погибшую девочку.

 — Да нет, ничего полезного выяснить не удалось. Но завтра я получу еще несколько факсов из Греции. — Риган вздохнула и отодвинула бумаги в сторону.

 — Ты вот все о Греции говоришь. Я тут забыла тебе сказать, что Виолет Кон убеждала меня вчера, что она встречала Камерона Хардвика именно в Греции. Он, правда, это отрицает, но она уверена, что он там работал в свое время официантом.

 — Когда же это было, Вероника?

 — Одиннадцать лет назад.

 

* * *

 — Марио и я так здорово проводим время, — громко объявила Иммакулата, пока по столам разносили закуски. — Сегодня, например, на полночном буфете мы вместе с другими гостями собираемся торжественно открыть копию статуи Свободы, выполненную из масла.