— Да, все прекрасно.

 — Скажите, если что-то будет не так. Некоторые клиенты, страдающие клаустрофобией, эти процедуры переносят не очень хорошо.

 “Еще бы”, — мысленно согласилась Риган.

 — Но когда процедура закончится, вы так за-а-амечательно будете себя чувствовать! С вашей кожи будут сняты все омертвевшие клеточки, все токсины будут удалены, вымыты из вашего организма.

 — Именно это рассказывала мне одна женщина, которая уже побывала у вас. Мы с ней сидим за одним столиком в ресторане.

 — А как зовут вашу знакомую?

 — Иммакулата Буттакавола.

 — Да, она была у нас на днях. Симпатичная женщина. И очень любит рассказывать о своей семье.

 — Я знаю.

 — Кстати, она опять зайдет к нам сегодня во второй половине дня, чтобы сделать прическу. Она сказала, что сегодня идет на вечеринку. Видимо, приглашена в гости к вам? — Да.

 — Замечательно, — сказала девушка тем близким к шепоту мягким голосом, которым владеют сотрудники салонов красоты — этих затемненных, похожих на пещеры заведений, где клиентов пытаются научить искусству самосовершенствования. — А теперь расслабьтесь и получайте удовольствие. Я буду рядом, если вдруг зачем-то понадоблюсь. Через полчаса мы снимем с вас простыни, вы примите душ, после чего начнется вторая часть процедуры. — Девушка с поклоном удалилась, а Риган закрыла глаза.

 Прошло несколько минут, однако расслабиться ей так и не удалось. Ее вновь поглотили мысли об Атене и ее семье. Сначала под грудой листьев были обнаружены останки Атены. Затем кто-то попытался отравить Пенелопу. Теперь еще возникли некоторые вопросы насчет Камерона Хардвика. Риган стало немного жарко, она попыталась повернуться и тут только поняла, как ограничена в движениях. Точно так же ощущала она себя и в том деле, расследованием которого занималась. Да и что вообще полезного могла она сделать на корабле, посреди океана. Она и тут была скована в движениях. “Черт побери! И почему только я теряю свое время, лежа здесь?” — размышляла Риган, чувствуя, что пот струйками вытекает из каждой ее поры.

 Нестерпимо горячей стала и маска на лице. Казалось, все тело разбухло, раздулось от влаги. Риган попыталась еще раз пошевелиться, двинуть руками, но те были слишком крепко прижаты к бокам плотными простынями.

 Тут Риган охватила секундная паника. Она даже представила себе тело Атены, которое вот так же лежало и разлагалось в лесу, неподалеку от Ллевелин-холла, покрытое пахнущими плесенью грязными листьями.

 — Мисс. Мисс-с-с, — решилась позвать девушку Риган.

 

* * *

 Было уже три часа, когда Риган и Вероника вернулись в свою каюту.

 С новой прической, макияжем, наманикюренная, свежая после массажа, Риган горячо благодарила леди Экснер:

 — Спасибо огромное, Вероника. Начало у всего этого было, скажем так, “не очень”. Зато потом все пошло просто прекрасно.

 — Что ж, мне кажется, немного страданий всегда хорошо для души, не правда ли? Извини, дорогая, что купание в водорослях не очень тебе понравилось. Видишь ли, когда я сама принимала эту ванну, то просто представила себе, что нахожусь в крепких объятиях сэра Джилберта. Когда у меня это получилось, то потом я уже не желала, чтобы это кончалось. — Вероника посмотрелась в зеркало над макияжным столиком и чуть подправила рукой прическу. — А ты когда-нибудь бывала влюблена, Риган?

 — Да, однажды. Было это в седьмом классе. Вероника хихикнула.

 — Нет, я говорю серьезно.