Иван Шаман. Памир, покоритель холмов
Глава 1
— … страстотерпец и великомученик, не оставь в крайней нужде, пошли спасение… — причитала женщина, стоя на коленях у каменного постамента. Её горячие слёзы капали на ботинки статуи, оставляя тёмные пятна на сером камне. — Вот она! — довольно проговорил крупный мужчина, в явно тесной кирасе поверх набивного доспеха. — Ха-ха, попалась, шлюха! Теперь-то мы славно позабавимся! — Кабан, стой. Рысак приказал казнить её, — напомнил вышедший следом, тощий и с вытянутым крысиным лицом. Кольчуга на нем местами проржавела и болталась, не притянутая ремнями. — Слышь, Сиплый, убить мы всегда её успеем, вначале попользуем, — с гыканьем сказал первый и попытался заграбастать женщину, но та, в порыве отчаяния, упала и дернула бандита на себя, да так, что он приложился лицом, разбив нос и губу. Кровь обильно брызнула на статую, а женщина успела отпрыгнуть в сторону. — Ну всё, конец тебе, шваль! — зарычал здоровый. — Сиплый, заходи сбоку, чтобы не дернулась. — Ага, щас, — кивнул крысомордый, покачивая в руке лезвие палаша и обходя беглянку. Деваться ей было некуда, так что бандиты просто загоняли женщину в угол, когда она, внезапно замерла и, выпучив глаза, уставилась им за спину. — Пф, не сработает, — усмехнулся Кабан. — Детская уловка. И в этот момент раздался треск камня, а через мгновение здоровенная туша рухнула на садовую плитку как подкошенная. Сиплый резко обернулся, замахнувшись мачете, но железное лезвие со звоном ударило по граниту. А в следующую секунду каменный кулак смел череп налетчика, превращая её в кровавую кашу.
Я не знаю, сколько пробыл в небытии. Первое мгновение просветления стало и последним, ведь мою душу заключили в статуе, в самом центре папского дворца. Время от времени меня навещали, проверяя. И это было единственное, что вырывало меня из забвения. А, ну ещё события, которые можно отнести к потрясениям. Сначала меня хранили под стражей и семью замками. Затем, не знаю через сколько лет, меня перетащили в сад римского дворца — как символ власти. А потом забросили между другими такими же статуями. Но даже сквозь забытие я чувствовал, как палит солнце, как ливни лупят, и как гадят голуби. Ненавижу голубей! Потом были войны. Несколько. Бомбёжка Рима, захват, вывоз ценностей, и я трижды просыпался, когда целостность статуи была на грани. Когда воровали, когда грузили на корабль и уронили на палубу, и когда этот корабль потопили в средиземноморском порту. Сколько я провалялся под водой? Понятия не имею, но рыбы лучше голубей, это я вам гарантирую. Потом меня всё же достали из-под воды и перевезли… вероятно, сюда, в парк. К голубям, етить их! Но каждую секунду, когда мой разум возвращался, я пытался подчинить стихию себе. Впитать её, стать единым целым и вырваться из опостылевшего заключения! И вот несколько секунд назад меня словно молния пронзила. Может, сработали молитвы, может горячие слёзы и кровь, а может, всё вместе. Пока это было неважно. Я, мать его, чувствовал и дышал! А ещё видел, как двое придурков зажали в углу более чем симпатичную женщину, лет двадцати пяти-тридцати. Блондинка в вызывающем, хоть и простом платье, порванном в нескольких местах, так что были оголены плечи и почти вываливалась огромная, но всё ещё упругая грудь, с ужасом и чем-то похожим на восхищение смотрела на меня. А вот бандиты, которым стоило бы оглянуться, всё своё внимание сосредоточили на жертве, за что и поплатились. Первому я просто опустил кулак на затылок, без особых идей и сложностей. Сколько он весил? А понятия не имею, но хватило. Второй успел обернуться и даже вскрикнуть, увидев приближающуюся руку, но в следующее мгновение мои пальцы вышли у него из затылка, череп лопнул словно шарик с краской, забрызгав всё вокруг теплым, липким месивом. |
