В вечерней тишине выстрел грохотом покатился по окрестностям, противник что-то почуял и даже оглянулся в мою сторону, и тяжёлая пуля вошла ему ровнёхонько между глаз. Но вместо того, чтобы подохнуть на месте, он вспыхнул, теряя всяческий человеческий облик. Больше не было дервиша, внутри моторизированной брони сидело само пламя преисподней, приобретшее человеческую форму.

А в следующий миг на дерево, в кроне которого я сидел, обрушилась стена огня.

Всё =) завтра эпилог и книга закончена

Глава 33

Мекка, дворец избранника неба, отца десяти тысяч дервишей.

— Мой господин и повелитель, разрешите мне сказать… — прижав лоб к ступеням трона, проговорил мужчина в богатом красном кафтане, обшитом золотом. Как у него при этом держался тюрбан на лысине, удивляло весь диван.

— Когда я тебе это запрещал? — лениво произнёс правитель, но собеседник ошибки не сделал и головы не поднял. Умный. Хотя скорее, опытный. — Говори.

— Повелитель нашей жизни и смерти. Ваш верный визирь, наместник северных степей, послал на взятие мелкой крепости Рустама Симурга, — не поднимая голову, проговорил мужчина, выжидая реакцию, но ничего не услышав, добавил: — сняв его с Египетского фронта.

— Это его дело, — наконец проговорил всевышний, казалось, безразлично, но опытное ухо визиря Египта уловило нотки недовольства. Оставался только вопрос: его жалобами или самоуправством Джамшида.

— Конечно, господин наших дум и властитель душ, как скажете, — проговорил, не поднимая глаз, визирь и начал отползать пятясь.

— Замри, — приказал владыка, и визирь остановился, ровно в той позе, в которой полз. — Не разочаровывай меня.

— Никогда, господин и повелитель! — истово пообещал визирь, ударившись лбом о белоснежный мрамор, и, выждав минуту, мдленно пополз за ворота.

Идиоты и бездари. Интригуют словно малые дети. Это даже интригой не назвать! Повелитель с трудом сдержал вздох. Пятьсот лет назад, когда он объединял всех мусульман, он бы приказал наглеца казнить, чтобы не баламутил попусту двор. Триста лет назад выгнал бы с позором. Двести… ну, может, выпорол бы ради развлечения. А теперь?

Больше ничего не трогало его душу, не заставляло сердце биться чаще. Разве что противостояние с тем единственным, кого он признавал равным. И сейчас началось именно оно. Иначе объяснить, почему один из сильнейших его детей, дервиш седьмой ступени, отправлен на абсолютно незначительный фронт.

Вопрос, кто именно в этом замешан. Кто подложил к нему наложницу, спевшую сладкие речи. Или кто заплатил Джамшиду, чем его подкупили? Деньги? Ерунда. Власть в регионе? Вполне возможно, что пора давать детям наделы? Их не так много осталось…

Рим, дворец Папы.

— … семнадцатый легион сумел оттеснить племена дикарей за Чад, сражения за озеро продолжаются, — докладывал трибун-информер чёрного континента Пицелий, — По отчётам разведчиков они используют марк-4, которые копируют наши старые центурионы второго поколения. К сожалению, их слишком много, Легат Визувий подал запрос на усиление войск супергражданами первой категории.

— Удовлетворить, — коротко приказал Цезарь и движением рук уменьшил карту на столе, переместившись с чёрного фронта на весь мир. Двадцать семь фронтов, почти полный контроль Европы. Средиземное море и Балтика уже лет двести стали внутренними, острота столкновений здесь резко уменьшилась. Естественная жертва ради победы на большем и куда более богатом континенте. — Дальше.

— Успехи семнадцатого легиона могут быть связны с отбытием с этого фронта еретика-волшебника седьмого ранга, Симурга, — продолжил Пицелий, возвращаясь к войне в Чаде.